Свет его фар растворился в уличном освещении, которого сейчас около юго-восточного входа было предостаточно. К нашей машине от распахнутых ворот устремилась невысокая человеческая фигура (контролёр?). Она тут же повернула назад, когда я приоткрыл окно и выставил напоказ корочки с надписью «КГБ СССР».

Высоцкий закурил — свет зажигалки на секунду осветил его лицо. Я увидел, что Владимир Семёнович задумчиво смотрел на лестницу, с которой начинался вход (номер один) во дворец спорта. По пути в «Сокольники» я подробно пересказал Высоцкому тот самый составленный мною «документ», что касался давки «из-за жвачки» в «Сокольниках».

Выдал ему примерно ту же информацию, какую получила Котова. Не ответил лишь на вопрос о том, откуда я сам эти сведения о грядущем событии получил. Заявил Высоцкому, что у меня «нет материальных доказательств». Поэтому я «никого ни о чём не прошу» и «никому ничего не доказываю». «Всё сделаю сам», потому что иного варианта у меня сейчас попросту не было. И потому что «не могу поступить иначе».

— Сколько сейчас человек на матче? — спросил Владимир Семёнович.

Он запрокинул голову, посмотрел на освещённые изнутри окна дворца спорта.

Я пожал плечами.

— Думаю, не меньше четырёх тысяч человек. Это третья игра канадцев. Уже пол Москвы знает, что они раздают жвачку. Детский билет на игру всего десять копеек стоит. Я полагаю, что на сегодняшней игре аншлаг.

— Может быть, может быть…

Высоцкий опустил глаза. Он курил, шарил взглядом по территории вблизи лестницы. Посматривал он и на автобусы.

Владимир Семёнович стряхнул за окно пепел (тот полетел в направлении метро) и спросил:

— Каков твой план? Что ты сделаешь дальше?

Я отмахнулся от табачного дыма.

— Директор дворца спорта сейчас в больнице. Его заместитель ушла или скоро уйдёт домой — ещё до окончания матча. Там сейчас электрик и максимум пара человек из персонала. Это не считая милиции и солдат.

— И комитетчиков.

— Наверное, — сказал я. — Мне важно, чтобы во дворце спорта не погасили свет. И чтобы не закрыли вот эти ворота. Позабочусь об этих вещах — решу основную часть проблемы. Хотя и сомневаюсь, что даже в этом случае всё завершится без трагедий.

Я показал на лестницу, над которой в этот миг взлетел похожий на маленькое облако дымок — это курил контролёр.

— Толпа будет большая. Места здесь мало. Кто-то наверняка пострадает, когда тут ломанётся народ. Перестроить выход я сейчас не смогу. Но то, что могу, обязательно сделаю. Надеюсь, что сегодня обойдётся без жертв. А кости срастутся. И синяки заживут.

Я взглянул на Высоцкого — тот рассматривал лестницу юго-восточного входа.

В лобовом стекле отражался яркий красный кончик его сигареты. По салону машины в направлении приоткрытых окон расползались щупальца из табачного дыма.