Со своей частью работы Котова покончила быстро — наблюдала за тем, как я готовил шоколадное тесто.

* * *Шоколадные танки (уже собранные из деталей) отправились в морозильную камеру. Шоколадное тесто для розы остывало на столе. Зажатое между двумя коржами брауни суфле «Птичье молоко» застывало в холодильнике.

Я объявил очередной перерыв.

Котова сварила кофе. Мы уселись вокруг кухонного стола, обсуждали кулинарные рецепты. Бурцева курила — спешила «заправиться» никотином до возвращения с работы отца (при нём она к сигаретам не прикасалась).

* * *Завершали мы работу над тортом «Птичье молоко» уже под присмотром вернувшегося с работы Бурцева.

Евгений Богданович с нескрываемым любопытством наблюдал за тем, как я соединял шоколадные лепестки розы. Поглядывал, как Лена покрывала торт глазурью. Задавал касавшиеся нашей работы вопросы, словно перенимал опыт. Запах табачного дыма в кухне он будто не замечал. Но и сам при дочери не дымил — выкурил сигарету, когда Лена и Настя ушили в гостиную.

За финальными штрихами в работе над тортом наблюдали и Настя, и Евгений Богданович. Они замерли плечо к плечу около окна, смотрели, как я уложил поверх ещё не застывшей глазури шоколадную розу («Как настоящая», — шепнула Бурцева).

Рассматривали установленные по разные стороны от стебля розы танки («На тридцать четвёрки похожи», — заявил Бурцев). Я пояснил, что нынешнюю композицию создал впервые; и что название для неё пока не придумал.

— Очень красиво получилось, — сказала Настя. — Не та красива, у которой хвалят руку или ногу, а та, у кого весь облик не позволит восхищаться отдельными чертами. Это Сенека.

— И когда мы эту красоту разрежем? — спросил Бурцев.

— Папа!

— А что такого? Это ведь торт.

Евгений Богданович пожал плечами.

— Красивый торт, — произнёс он. — Но… красота — это королева, которая правит недолго. Это твой Сократ сказал, между прочим.

— Я знаю.

Бурцева с удивление взглянула на отца — тот улыбнулся и сообщил:

— С кем поведёшься…

Я посмотрел на часы — убедился, что пока не опаздывал.

— Суфле ещё плохо схватилось, — сказал я. — Пусть постоит в холодильнике. Но к утру торт будет готов.

* * *"

"Ещё вчера объяснил Бурцевым, что встречусь сегодня с «одним очень хорошим человеком», с которым познакомился ещё в январе.

Пообещал, что вернусь «не поздно». Лена и Настя проводили меня в прихожую. Котова поцеловала меня на прощание. Я почувствовал, как Лена что-то сунула мне в карман куртки, где уже лежала чекушка с водкой, приправленной снотворным.

— Тебе это пригодится, — шепнула Котова.

И уже громче добавила:

— Удачи тебе, Серёжа. Не задерживайся.

Я спустился на два лестничных пролёта и только после этого извлёк из кармана полученный от Лены предмет.