Я тут же мысленно пробежался по хранившемуся у меня в памяти списку ингредиентов для торта «Птичье молоко». Убедился, что и необходимое для работы над тортом оборудование теперь было в наличии. Проверил работу газовой плиты. Облачился в тот самый фартук, в котором меня встретил Настин отец, когда я явился в эту квартиру впервые (в сентябре прошлого года). Поднял взгляд на лица наблюдавших за мной девчонок (Бурцева и Котова скромно стояли около кухонного окна).

Заявил:

— Работаем.

* * *Тесто для шоколадного брауни делала Котова. Под моим чутким руководством.

Приготовленную Леной кремообразную массу я вылил в сковороду и отправил в духовку.

Объявил перерыв. Наблюдавшая за нашими кулинарными трудами Настя Бурцева покинула свой пост у окна и сварила нам кофе. Она расставила на столе чашки.

— Сергей, — сказала Бурцева, — а можно я почитаю то, что ты записал сегодня в ГИТИСе?

Я пожал плечами, ответил:

— Читай. Блокнот у Лены. Но условие прежнее.

Настя кивнула.

— Я не расскажу о твоих рассказах папе, — сказала она. — Честное комсомольское.

* * *Котова под моим присмотром разрезала на две половины уже чуть поостывший брауни, когда на кухню вернулась Бурцева.

От Насти пахло табачным дымом. Бурцева выждала, пока Лена завершит работу по разделению коржа.

Анастасия взглянула на меня.

— Мрачные у тебя, Сергей, сюжеты для рассказов, — произнесла она. — Взрыв в вагоне московского метро. На Арбатско-Покровской линии. И снова семьдесят седьмой год. Семеро погибших. Кошмар.

Я заметил, как вздрогнула Котова. Лена стрельнула в меня взглядом, но тут же опустила взгляд на шоколадный брауни.

Бурцева покачала головой и процитировала:

— Мозг есть то место, в котором возникают удовольствия, смех и радости.

Из него же происходят тоска, скорбь и плач. Это сказал Гиппократ.

Она вздохнула и заявила:

— Сергей, но ведь я тебе уже говорила, что тысяча девятьсот семьдесят седьмой год для фантастического рассказа это слишком рано. Перенеси действие рассказа в восьмидесятые. Иначе читателям будет сложно такое представить…

* * *Яичные белки для суфле взбивала Лена. Делала она это ручным механическим миксером, который я обнаружил в хозяйстве Бурцевых (его наличие Настю удивило — до нашего с Леной появления на этой кухне миксер уже несколько лет не извлекали из шкафа).

Я тем временем растапливал на водяной бане плитки шоколада.

— И что это будет? — спросила Настя, когда я рисовал на клеёнке детали для объёмного пазла.

— Скоро увидишь, — пообещал я.

Форму для торта я снова сделал из сита (нового, купленного сегодня Настиным отцом в магазине). Варил инвертный сироп для шоколадного теста, пока Лена укладывала в форму брауни и выливала на него первую порцию суфле.