Остановился на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажами, под окном (за грязным стеклом виднелась безоблачное небо). Взглянул на разбросанные по полу окурки, на смятую пачку от папирос «Казбек».

Пробормотал:

— Как интересно.

Снова взглянул на часы и подумал: «Полчаса осталось. Примерно. Подождём».

* * *"

"Я простоял сорок две минуты на лестничной площадке между этажами среди окурков папирос. Прежде чем услышал тяжёлые и торопливые шаги. Они доносились с нижних этажей. Я шагнул под прикрытие лестницы (та заслонила меня от двери квартиры Тороповых), скрестил на груди руки. Прислушался — шаги приближались. От запаха сырого табака у меня зудело в носу. Я уже дважды прочихался, пока находился в этой посыпанной остатками папирос засаде. Предчувствовал, что скоро снова чихну. Я помассировал большим и указательным пальцем переносицу — зуд не исчез, но слегка ослаб. Гулкие звуки шагов приближались, я слышал их всё отчётливее. И уже чётко выделял их на фоне всё ещё кричавшего на втором этаже телевизора.

Сердце в моей груди ускорило ритмы сокращений. Но не от волнения, а будто бы от радости. Я пристально смотрел на бетонные ступени лестницы. Точно представлял, что вот-вот увижу сквозь них обитую коричневым дерматином дверь, радом с которой остановился поднявшийся на четвёртый этаж человек (его шаги внезапно стихли). Я то ли действительно услышал, то ли вообразил протяжную трель дверного звонка (телевизор на втором этаже в это время радовал мой слух очередным хитом советской эстрады). А вот щелчки отпираемого замка я на самом деле различил. Они словно продублировали удары моего сердца. Я не увидел, но вообразил, как приоткрылась сейчас дверь квартиры Тороповых. Услышал громкие мужские голоса.

— Наиль Русланович? — прозвучал незнакомый мне голос. — Здравствуйте. Неожиданно.

— Здравствуй, Валера, — ответил ему голос бывшего мужа Марго. — Впустишь меня? Поговорим.

— Конечно. Входите. Я вас сегодня не ждал. Выходной ведь. Что-то случилось?

— Случилось, Валера. Случилось. Объясни-ка мне, дорогой…

Дверь, похоже, прикрыли. Потому что я не расслышал окончание фразы.

Я улыбнулся, потёр подбородок. Невольно воскресил в памяти лицо Наташиной мамы, заявившей на суде, что у её дочери никогда от волнения не шла носом кровь. Вспомнил, с какой ненавистью и злобой она смотрела на моего младшего брата и на меня. Подумал, что буду помнить об этом всегда, даже когда она теперь встретит нас милой улыбкой. Мысленно пообещал себе, что терпеливо снесу все её «улыбки» на свадьбе у Кирилла, которая теперь наверняка состоится. Похлопал руками по оттопыренным карманам брюк — проверил, что не выронил и не оставил в прицепе мотоцикла заготовленное для сегодняшнего «дела» оборудование.