– В смысле вообще не поддался искушению? Даже ни на столечко? – Я показала пальцами расстояние в дюйм.

Между нами повисло странное молчание.

– Эльза, я не пойму, ты оценила мое благородство или я ночью напрасно ледяной душ принимал?

Ответить мне не дали. В покои стремительно распахнулась дверь. Уильям действовал удивительно сноровисто, сразу чувствовалась многолетняя выучка. Толкнул меня в темную гардеробную комнату. Мы ввалились в узкое пространство, сдирая с вешалок выглаженные рубашки.

– Что…

– Тихо!

– Уильям? – раздался голос Картера. Прошелестели шаги. Нежданный гость, похоже, заглянул в банную… Вдруг дверь чулана стремительно открылась, и в душный полумрак вплеснулся утренний свет.

Некоторое время мы сохраняли молчание.

– Проклятье, брат, – передернуло Картера, – у меня мурашки бегут от мысли, что ты тискаешь мою невесту.

– Если тебе полегчает, то ночью я снимала амулет, – отозвалась я.

– Мне полегчало, – кивнул он. – Лучше вылезайте из шкафа, потому что пастор решил устроить охоту за привидениями. И начать он планирует с хозяйского крыла.

Визитер прикрыл дверь гардеробной, снова оставив нас в интимном полумраке, и прикрикнул:

– Я закрою комнату на ключ. Не благодарите меня!

Мы с Уильямом не шевелились.

– Кое-что вчера ночью между нами случилось, – тихо произнес он.

– Что?

– А это ты должна вспомнить самостоятельно. – Мужчина кривовато улыбнулся. – Поколдуй. Ты же черная ведьма.

– Прокл… – попыталась пригрозить я, но он уже выходил из гардеробной и, вместо того чтобы впасть в трепет от страха, просто небрежно махнул рукой. – Ну хоть намекни. Мы целовались? Мне понравилось?

Боюсь, последнего вопроса Уильям не расслышал. Тесное пространство вокруг меня задрожало. С гудением стены расширились, по глазам ударил яркий свет, и я обнаружила себя на огромном чердаке.

– А падре знает, как испортить жизнь черной ведьме, – протянула я, оглядывая прикрытую посеревшими простынями мебель. Видимо, своими молитвами пастор сумел задеть струны в тонкой душе светлой Богини, и она снова дала пинка единственной в особняке силе зла, то есть мне.

В косых лучах света, проникавших из окошек под самой крышей, плавала пыль. На мощных деревянных балках дремали голуби. Чтобы проверить, не умудрился ли святой отец перенести злую силу на какой-нибудь чердак за десяток миль от особняка, пришлось забраться на шаткий комод и выглянуть из разбитого оконца. Спасибо темной Богине, я все еще была в плену у Брентов, а не у каких-то других, не менее странных аристократов. Видимо, пинок получился не очень-то сильный. Богиня как бы недвусмысленно намекнула, мол, отец Грегори, молись с большей самоотверженностью.

Чтобы выйти из чердака, пришлось поискать облачение.