– Спасибо за благословение, матушка!

Испуганный народ отчего-то божественных методов просветления не оценил и возжелал поскорее убраться из ходящего ходуном храма. Но тут случилась неловкость: святилище пару раз тряхнуло, и пространство успокоилось. Люди, не успевшие сбежать, смущенно переглядывались, точно советовались, нужно ли присаживаться обратно или можно уже возвращаться домой, раз благословение окончилось. За спиной святого отца, глядя в пол, на возвышение для песнопений одна за другой тихонечко прошмыгнули три хористки.

Сидящими на скамье остались только мы, несколько запыленные и недоуменные.

– А всех, кто решил сбежать от уборки после благословения, предадим анафеме! – Пастор ткнул пальцем в сгрудившуюся у выхода толпу, намекая, чтобы дети светлой Богини возвращались на благодарственный обряд с последующим маханием веников.

В следующий момент мне на колени упал кусок побелки, от неожиданности я даже вздрогнула. Семейству Брент, владельцам здешних земель, приходилось принимать все странности, на землях этих происходящие, и сохранять хладнокровие в любой, даже нелепой или опасной, ситуации.

Я, конечно, сочувствовала Дороти и все такое прочее, но сидеть обсыпанной побелкой в стане идейного врага, едва сдерживаясь от позорного чихания, не собиралась. Да и в голове крутилась совершенно несуразная мысль: хорошо, что я выросла и бабка Примроуз за сотрясение храма не отвесит мне розгами!

– Дядюшка, я бы к анафемным во дворе присоединилась, – тихонечко, перегнувшись через Эбби, объявила я и добавила, наверное, впервые за много лет не соврав: – А то от пыли у меня удушение начинается.

– Иди, деточка, – согласился внезапно он. – Проводи невестку, Уильям.

– У! Черная ведьма! – ткнула в мою сторону клюкой бабка, когда мы шли по проходу, заваленному мусором и растоптанными цветочными лепестками.

– Молчала бы ты уже, бабка. Рыбак рыбака видит издалека, – фыркнула я себе под нос, и Уильям чувствительно сжал мне руку. Мол, не смейте до обеда, госпожа ведьма, проклинать местных старух. Пришлось прикусить язык, а народ зашептался:

– Ой! Чокнутая Кедра молодую хозяйку прокляла! Что теперь будет? Что будет?.

.

А вышло то, чего ни я, ни сельские жители, ни тем более сама зловредная старуха никак не ожидали. Тряска пробудила в храме защитный контур, видимо, поставленный в то же время, когда запечатали камины в доме. Я ощутила действие магической рамки немедленно, едва переступила через порог… Не успев испугаться или ойкнуть, кувыркнулась в воздухе и плюхнулась лицом в теплую грязную жижу посреди болота.