На последнем ударе я осознала, как была не права…

Служба шла своим ходом: пастор читал молитву, сельский хор из трех старых дев пел во славу светлой Богини. Я стоически боролась со сном, но тут с заднего ряда раздался возмущенный женский вопль:

– Прекрати шептать свои заговоры, черная ведьма!

Народ, задремавший от заунывных песнопений, моментально воспрянул духом, а я, прямо сказать, чуть не поперхнулась.

– Сама ты черная ведьма, а я светлой Богине день-деньской молюсь! – ответил обвинительнице пронзительный фальцет. – Все знают, что ты на реку бегаешь и с водяным духом шашни водишь!

– Водяные духи существуют? – пробормотал мне на ухо Уильям.

– В стране, где живут зубные феи, – хмыкнула едва слышно я."

"Надо отдать должное железным нервам пастора, он даже не повернулся к прихожанам, а только громко высказался, заменив последние строки молитвы:

– А кто в храме будет на личности переходить, того анафеме от имени светлой Богини предадим!

На задних рядах моментально стихло.

– Какая честь, – вырвалось у меня. И вот зря рот открыла – тут же захотелось зевнуть.

Пришлось уткнуться в рукав, чтобы никто не заметил клыков.

В течение следующих пятнадцати минут ничего радостно-восторженного не происходило. От усыпляющих запахов ладана, монотонных песен и набирающей плотность жары меня незаметно разморило. Если зевать с закрытым ртом еще выходило, то дремать с открытыми глазами, к сожаленью, с первого раза не получилось. Веки смежились, перед мысленным взором поплыли странные картины, где пастор Грегори объедался кровяными колбасками. Точно утка я клюнула носом, и еще разок, а потом мне прилетело клюкой по макушке.

В прямом смысле этих слов.

– Не смей спать в храме, блудница! – тявкнул сзади дребезжащий старушечий голос.

Не зря умные люди говорят: не будите спящую ведьму. В моем случае совет имел практическое применение.

– Да разбери вас всех гром! – Я вжала голову в плечи.

Это вовсе проклятьем не было, обычное ругательство взбешенной девицы, пустое сотрясание воздуха. Кто бы не захотел обматерить старуху, махавшую клюкой? Но, видимо, спросонья пожелала крепко, а может, темная Богиня только и ждала повода нагадить в обители сестры-близнеца, но храм вдруг задрожал.

В воздух взвились цветочные лепестки, а сверху посыпался песок. Казалось, в отдельно взятом святилище началось землетрясение. Прихожане с визгом бросились к выходу, хорошо двери перед службой, чтобы создать сквозняк, не стали закрывать, хотя традиции требовали уединения от внешнего мира.

– Вот оно! Знамение светлой Богини! – воскликнул пастор с видом свихнувшегося фанатика, возведя руки к статуе.