– Нет, я почувствовал!

– Это была она! – Я пихнула Дороти в лицо обвинителя.

– Не тычьте в меня вашим ручным зверьком! – отшатнулся он.

– И не подумаю! Посмотрите в ее честные глаза, – потрясла я жабой перед самым носом возмущенного мужчины. – Определенно, вы ей нравитесь! Другой причины, почему она все время сбегает к вам и облизывает, просто не имеется.

– Ну все, милая невестка, вы меня достали со своим домашним питомцем! – процедил он, отводя мою руку. – Я пущу ее на рагу!

– В таком случае не обижайтесь, милый деверь, когда я пущу на рагу вашего! – огрызнулась я и ткнула пальцем в сторону спальни. Оттуда немедленно донесся возмущенный писк Имоджен.

В ярости мы с Уильямом уставились друг на друга. От гнева у него на щеке дергался мускул.

– Дороти, – тихо произнес он, стараясь вернуть самообладание, – вы совершенно невыносимы.

– Это духи вашей любовницы невыносимы, милый деверь! Скоро обед будет, но в носу до сих пор свербит, – парировала тем же тоном, – а я, поверьте на слово, демонстрирую свои лучшие манеры.

И ведь не соврала! Меня два дня бесят все, кому не лень, то обниматься лезут, то за руки хватают, то скандалы устраивают, и ни к кому не прилетело даже маленького проклятья. Мне за выдержку можно памятник поставить в холле замка Нортон!

Но пока я задирала нос, выражая досаду, настроение противника резко изменилось. Ярость истаяла, в лице появилось недоумение. Он моргнул и еще разочек, а потом бесцеремонно схватил меня за подбородок и заставил повернуть голову.

– Вы что? – охнула я, отскакивая от нахала. – Вы что, меня руками потрогали?!

– Светлая Богиня, ну не лизнул же! – отозвался он. – Что с твоими глазами?

– Чем вам мои глаза-то не угодили?

– Мне показалось, что у тебя вертикальные зрачки…"

"Немедленно почувствовала, как у меня в дополнение к зрачкам, еще и лицо вытянулось от шока. Знала же, что использовать маскирующий амулет для поиска Дороти – паршивая идея, но все равно использовала и не заметила, как порвала колдовскую паутину. Заминка оказалась фатальной, и врать, будто Уильяма самого подвело зрение, или сваливать странность на игру светотени было поздно, пришлось изворачиваться.

– Так я озверела! Ваш брат налакался, как обезьяна, и захрапел, точно дикий вепрь. Кто угодно озвереет, даже фиалка. Видели когда-нибудь озверевшую фиалку? Так вот, я это она.

И на цыпочках, на цыпочках, мелкими шажочками в сторону покоев, подальше от самца в набедренной повязке, обладающего исключительно хорошим зрением и нечеловеческой внимательностью.

До самого ужина Картер отсыпался в библиотеке, Дороти – в банке, а я, запершись в спальне и адски злясь, восстанавливала маскирующий амулет.