Увидала бы Британи, как я грациозно скакала на пятнадцатисантиметровом каблуке по длинному коридору, точно позеленела бы от зависти. Кузина ошибочно считала, что из нас двоих именно она обладала гибкостью и легкостью лани.

Однако только я собралась бесцеремонно ворваться и спасти подопечную, как дверь распахнулась. На меня практически налетел Уильям с пучеглазой серой жабой в руках.

– Как вы вовремя решили подсмотреть! – процедил он сквозь зубы.

– Даже не думала, – фыркнула я.

Одевался герой-любовник явно в страшной спешке, хотя болтавшееся на бедрах полотенце и расстегнутый женский пеньюар, натянутый на мокрое тело, назвать одеждой можно было весьма условно, так… облачение в то, что валялось рядом с ванной. И, судя по озверелому взгляду, с Имоджен они явно не кораблики пускали в банной комнате и точно не топили друг друга.

– Где вы ее нашли? – спросила я, стараясь смотреть на Уильяма не ниже кадыка. (Клянусь, не допустила ни одной пошлой мыслишки о том, что пряталось там, под полотенчиком, а слюна набежала исключительно потому, как вдруг очень захотелось остренького, глядя на черную полоску, убегающую под край коротенького покрова.)

– Мы ее не нашли, – процедил он, впихивая мне в руки мокрую теплую жабу. – Она плескалась в ванне! Объясните, Дороти, как твоя… ваша… любимица, или кем ты там считаешь это создание, выплыла из нашей пены?

– Что вас удивляет? Она жаба и ищет теплые, влажные места, – пожала я плечами.

– Но почему именно в этой ванне? – Он ткнул пальцем внутрь комнаты, и невольно я заметила Имоджен, завернутую в простынку и подслушивающую грызню.

– Так, может, в гости пришла? Знаете, домашняя зверушка к домашней… Кхм… В общем, извините нас за беспокойство.

Я решила, что последнее слово сказано и можно удалиться гордой походкой победителя, но Уильям считал по-другому. Он вцепился мне в локоть и резко развернул, словно танцорку на сцене. Тут грациозность меня подвела. Придавив каблуком подол платья, я потеряла равновесие и, стиснув Дороти до предсмертного хрипа, впечаталась губами в твердую мужскую грудь.

Я вовсе не хотела никаких пошлостей, ни целовать Уильяма, ни облизывать, а просто разжала клыки, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и проклясть наглеца… Но что-то явно пошло не так. Он был теплым, пахнущим лавандой и очень гладким. Мгновенное остолбенение, и мы отпрянули друг от друга, точно облитые кипятком коты.

– Ты меня лизнула! – возмущенно воскликнул Уильям, жестом стеснительной девственницы запахивая полы пеньюара. Судя по характерному звуку треснувшего шелка, спереди халат, конечно, сошелся, зато на спине разошелся – в клочья.

– Даже не думала! – принялась отпираться я, сама не веря, что опустилась до облизывания привлекательного мужика.