Бумажка в руках подавальщика разлетелась в разные стороны черным пеплом, заставив мужчину отпрянуть. Немногочисленные выпивохи, угнездившиеся в заведении в середине дня, испуганно загудели.

– Проклясть? – еще раз вымолвила я. Он быстренько замотал головой и уточнил:

– Сколько?

– Чего?

– Золотых сколько заплатить, чтобы вы, госпожа ведьма, никого не сожгли?

– Ох, просто уйди с дороги, колченогий! – буркнула я, а когда выходила из темной, как нора, таверны на оглушительно-солнечную улицу, то услышала за спиной грохот и болезненный вопль. Оглянулась через плечо. Под подавальщиком провалилась трухлявая доска, и он застрял по колено в полу.

Из-за неведомой дряни чувствовала я себя больной и отчаянно жалела, что отпустила домашнюю карету. Пришлось искать извозчика. К тому времени, как мы выехали из городка, у меня началась нешуточная лихорадка. Черные ведьмы почти не страдали человеческими болезнями (разве что расстройством живота да сумасшествием, и иногда первое доводило до второго). Только яды делали нас беспомощными, даже колдовской дар исчезал на пару суток: никаких проклятий, защитных или маскирующих амулетов, полное обнажение перед миром. Гадость, какой меня обдал Барнс, точно была отравой!

Карету трясло на ухабах, у меня к горлу подступал тошнотворный комок. Откинувшись на жесткую спинку лавки, я прикрыла глаза. В голове точно бы играл оркестр, мелькали неясные образы. Виделся обнаженный по пояс Уильям с топором и большая черная ворона, сидящая на крыше низкой, вросшей в землю избушки.

Я поняла, что задремала, когда экипаж остановился. От жара и духоты, царившей в салоне, плотное платье прилипло к спине. На лбу выступила испарина. Перед глазами плыло. Я выглянула в окошко и обнаружила, что вокруг был густой лес. Землю заполонили папоротники и колючие кустарники. Солнце с трудом пробивалось через переплетенные густые кроны деревьев. Стояла хрупкая тишина, разве что где-то в гуще куковала плаксивая кукушка.

– Уважаемый, вы не знаете дорогу в Кросфильд? – Я встала коленями на деревянную скамью и отодвинула решетчатую заслонку. Возницы на козлах не оказалось. Даже подумалось, что он завез меня в лес и бросил, но дверь кареты вдруг резко распахнулась. Извозчик разглядывал меня сальным взглядом снизу вверх. Лицо его лоснилось от пота, по вискам текло, взмокла рубашка. Пахло от душегуба, как от дикого кабана.

– Приехали? – вздохнула я, стараясь не выдать ни жестом, ни голосом, как в действительности паршиво себя чувствовала, а потом полюбопытствовала, хотя ответ был очевиден: – Вы меня убить и снасильничать хотите по велению сердца или наняли?

Наемник шмыгнул носом. Похоже, он не догадывался, во что ввязывался.