– Боитесь, что он заронит зерно сомнения в ваши стройные… И когенарность… Психоизность целостности парсикерна…

Она говорила некоторое время, он смотрел с непроницаемым видом, кивал, морщился, иногда качал головой отрицательно. В конце концов она сбилась, выдохлась и сказала совсем жалобно:

– У вас очень сложные философские конструкции! Иногда я что-то улавливаю, это блистательно, но чаще всего у меня просто провалы. Нет, вам надо поговорить с моим дедом!

Подошел, прислушиваясь, встревоженный Олег. Мрак сделал в его сторону пренебрежительный жест:

– Сперва вот с этим моим учеником. Если найдут общую линию, тогда… тогда и я снизойду.

И удалился неспешной походкой древнегреческого грека, пластичного и одинаково успешного в паратепиковости и на олимпийских стадионах. Игарна с огромным уважением посмотрела ему вслед.

– Он так много знает, – сказала она тихо, – мне просто страшно…

– Ты еще не видела его за обедом, – сказал Олег.

Она спохватилась:

– Ах да, вы там, на Гозияле, возможно, не соблюдаете…

– Не соблюдаем, – ответил Олег поспешно. – У нас другой культ: есть хорошо, много и в запас.

– В запас?

– Да, это такой старинный термин… Словом, ты увидишь нас за обедом во всей красе. Обещаю!

Осчастливленная Игарна упорхнула готовить обед. Именно упорхнула, Олегу даже почудились удары о воздух крылышек не то крохотного воробья, не то крупной бабочки.

Сверкающий звездный остров занял половину неба, а за его пределами небо оставалось угольно-черным, особенно зловещим и недобрым рядом с этим блистающим великолепием.

Неслышно подошел Мрак, постоял рядом. Буркнул:

– Слышал? Эти гады уже и в нашу Галактику суют свое поганое рыло!

– Ну почему поганое? – спросил Олег с тоской.

– Потому что поганое, – ответил Мрак.

– Мрак…

– Олег, тут же все брехня! Ты ж сам говорил, в облаках видим драконов, а здесь в драконах видим баб. Все равно они все гады, вот кто они.

Олег неотрывно смотрел на прекрасную галактику, сотканную из ста пятидесяти миллиардов звезд.

– Если честно… – сказал он с горечью, – к стыду своему, все это время и я старался найти в них хоть какой-нибудь изъян. Ну, что-нибудь, что хоть в чем-то утешило бы нашу национальную гордость людей. Дескать, хоть вы и совершенны, хоть и прошли миллионолетний путь эволюции, но вот нечто важное упустили… А это важное, мол, сохранилось только у нас, человеков… Тем самым мы – уникальны, замечательны, чем-то даже выше вас, суперменов. Ну, ты знаешь эти настроения, эти надежды, эти оправдания слабых!

– И что?"

"– А ничего. Не нашел. Более того, нашел, что они – совершенны в самом деле. А это, как ни крути, достоинство, которое никак не повернуть, чтобы объявить недостатком.