Синькова смотрела на Стаса, открывая и закрывая рот, из которого не доносилось ни звука. Видимо, она не до конца верила собеседнику. Вернее, не хотела верить. И это было понятно.

Марфуша с рождения жила барыней. Ее возносил отец и горожане обращались с ней почтительно, чтобы не вызвать недовольства главы жандармов. Девица привыкла командовать слугами и спать до обеда. В своей жизни она вряд ли сделала хоть что-то полезное даже для самой себя.

И в один день вся эта беззаботная жизнь рухнула. Потому, что в ее городок приехали некромант и криомастер.

– Так что вам нужно осознать, что как раньше уже не будет.

Пришло время начинать новую жизнь, - заключил Зимин.

– Что мне делать? Бежать в Петроград? – она с надеждой взглянула на меня.

- Вам незачем этого делать, - спокойно отозвался я. – Никто за вами не гонится и ни в чем не обвиняет. Вы не творили беззаконие.

- Что мне делать? – кажется, что девица окончательно протрезвела.

– Можете остаться здесь, на конюшнях, - произнесла вдруг Авдотья, которая до того молчала.

- И что вы мне тут можете предложить? – высокомерно осведомилась Синькова.

- Крышу, работу и пищу, - сухо отозвалась хозяйка.

– Здесь вас никто не обидит, не покуситься на вашу честь и не выгонит прочь.

- Вы хотите сказать, что это хороший выбор для меня? – возмутилась Марфушечка.

- Достойный выбор для той, у кого ничего больше нет, - отрезала Авдотья. – Многие мечтают получить такое предложение. Мы тут живем по совести. Плетьми никого не бьем, не тираним и не морим голодом. Но предупреждаю: нахлебников здесь не терпят. Так что жилье и еду придется отработать.

Синькова перевела взгляд на хозяйку дома, и я заметил, как исказилось ее лицо.

Она хотела было ответить что-то резкое, но Зимин ее остановил:

– Не спешите отказываться - произнёс он. - В город вам нельзя, пока не разрешится ситуация. Если же она повернется не в пользу вашего отца, возвращаться будет некуда. До Петрограда вы можете не добраться.

Марфушечка вспыхнула и попыталась возразить, но кустодий ее перебил:

–И предупрежу сразу: ни я, ни Павел Филиппович в Петроград вас не повезем. Вы здорово утомили меня еще за время поездки до конюшен.

– Я буду молчать, - пискнула Синькова, но Стас покачал головой:

– Нет.

И не просите. Да и в Петрограде надо будет на что-то жить. А друзья, если даже они были у вас или вашего отца, мигом откажутся от вашей семьи. Никому не нужна чужая беда. Так что…

Кустодий развел руки, словно говоря: выбора нет.

– Но здесь же… Придется работать, - пискнула Марфушечка и обхватила себя руками.

– Что делать, - пожал плечами Стас и добавил. - Всем приходится работать. Это часть взрослой жизни.

- Благородные не работают, - слабо возразила она.

- С чего вы так решили? – удивился я.