- Искупитель меня обереги, - пробормотал кустодий и подхватил мою соседку на руки, чтобы пронести до порога.

Она возмущенно пискнула, но вырываться не стала. Однако прижала к груди руки, чтобы ненароком не коснуться мужчины. На ее лице отразилась такая мука, словно вся боль мира мучила несчастную. Напарник поставил ее на порог и коротко кивнул:

- Не стоит благодарности.

С этими словами он поднялся по ступеням и толкнул дверь. Та оказалась незапертой.

- Этот человек ждал благодарности за то, что меня трогал? – задыхаясь от возмущения, просипела Марфушечка.

- Полагаю, что он как старый солдат не испытывал вожделения при исполнении важного задания, - обронил я, направляясь за Зиминым.

- Я обращался к вам, Павел Филиппович, - негромко хмыкнул мужчина. – Уверяю, я припомню однажды вам этот должок.

В доме было на удивление уютно. Гостиная была просторной и светлой. Наверняка днем тут было солнечно, учитывая большие окна, задернутые полупрозрачными шторами. Полы покрывали хорошо подогнанные светлые доски, до блеска натертые воском. У дальней стены расположился камин с двумя креслами, одно из которых казалось облюбованным хозяйкой.

Я так решил, так как на его спинке лежал клетчатый плед и книга.

- Нищебродство, - резюмировала Синькова. – Ни одного ковра. И пианины нету.

- Действительно. Как может дом быть достойным без пианино, - язвительно отозвался Стас.

- И без ковров, - напомнила девушка. – У нас в доме почитай десятка три ковров есть. В одной только моей комнате их восемь.

- Да вы завидная невеста, - не унимался Зимин.

- Что есть то есть, - Марфушечка прошлась по комнате, проводя пальцем по каждой доступной поверхности и осматривая кожу на предмет пыли.

– И убираются тут скверно.

- Я могу дать вам тряпку, - внезапно предложил наш сопровождающий.

- Зачем? – удивленно осведомилась девица.

- Чтобы вы пальцы не пачкали, - он открыто улыбнулся. – Или показали, как надобно убираться. Уверен, такая важная дама знает толк в ведении хозяйства.

- Еще чего не хватало, - фыркнула в ответ госпожа Синькова. – Чтобы я учила челядь служить в чужом доме. Тем более в таком."

"- А что не так с домом? – спросил я, окончательно теряя терпение.

- Он ведь холопский, - скривилась Марфушечка. – Ни люстры хрустальной тут нет, ни ваз заморских.

Пол из досок сколочен. И занавески дешевые.

- В этом доме останавливался сам император, - раздался голос от порога и мы повернулись к хозяйке, которая с усмешкой осматривала нашу компанию. – И он не нуждался ни в хрустальных висюльках, ни в мраморной плитке на полу. К слову, Станиславу Викторовичу пришлось по вкусу мое кресло. Я всерьез опасалась, как бы его помощник не утащил его в резиденцию. Хоть я и верная подданная Империи, но мебель отдавать мне ужасно не хотелось.