Поверь, нам это не помешает, - попросил я и захлопнул дверь.

Машина начальника кустодиев покатилась прочь, а мы пошли дальше, к автомобилю Зимина.

- Не жалеете, что приехали со мной сюда? – осведомился кустодий.

- Вынужден признать, что вышло любопытно, - отозвался я. – А вчера вы не заметили ничего забавного? Когда встречались тут с местными боярами?

- Лаборатория здесь и впрямь работает нормально. Трудится в ней ссыльный жандарм из столицы. На свои деньги соорудил комнату, где проводит исследования. Принял у нас образцы, результаты принес в корчму, когда мы уже немного…

- Набрались, - подсказал я.

- Ну да, - мужчина почесал затылок. – Он еще добавил, чтобы мы осторожнее с местными были. Но мы не обратили на его слова внимания. Потому как мы все ж не лыком шиты. И бояться всякого сброду одаренным незачем.

- Ясно, - я неодобрительно поджал губы. – Вы хоть понимаете, что этот сброд мог вас опоить непойми чем, а потом спалить на костре?

- Теперь эта мысль пришла мне в голову. Но ведь не споили и не спалили. Что бубнить-то?

Я махнул рукой, смиряясь с тем, что Зимина уже не исправить. Машина тронулась с места, и вскоре мы катили в указанном Гришаней направлении.

В конце Весенней улицы нашелся дом с белой оградой, на которой кто-то кривовато нарисовал цветы яркими красками. Во дворе под старой яблоней сидела крупная женщина в длинном платье с запахом и странной чалме, под которой были скрыты ее волосы. Она приложила к глазам ладонь, чтобы загородить их от солнца и нахмурилась. Затем тяжело поднялась, опираясь на подлокотники кресла и зашагала к калитке.

Мы подошли ближе, и Зимин обратился к женщине:

- Здравы будьте, госпожа. Мы ищем тетушку господина Двушкина.

- Я и есть родственница этого подонка, - она уперла руки в бока и вскинула подбородок. – Только не говорите, что он сдох.

При ближайшем рассмотрении женщина оказалась немногим старше самого Никона. У нее было приятное лицо с прямым носом, пухлыми губами и глазами, вокруг которых собиралось множество мелких морщинок.

- Никон Двушкин в добром здравии, насколько нам известно. По-крайней мере, когда мы виделись в последний раз, то он был вполне себе жив, - сообщил я.

- Очень жаль, - женщина отмахнулась от бабочки, которая принялась кружиться у ее лица.

- Мастер Чехов Павел Филиппович и Морозов Станислав Александрович. Мы хотели бы узнать кое-что о вашем родиче.

- Меня зовут Дарина Осенняя. Проходите, - она махнула рукой, приглашая нас во двор, и пошла в сторону беседки, в которой сидели девчонки разных лет.

При нашем приближении они затихли и с подозрением уставились на нас.

- Соберите книжки и заберите их в дом, - велела женщина. – А мне и гостям принесите чаю. Марьяша, вынь из духовки пирог. И покорми младших.