Она сурово взглянула на меня, словно я сделал что-то недостойное, а потом подала хозяину стакан с мутным квасом.

- Выпейте, ваше благородие, - проговорила она. – Вам нельзя волноваться. А то опять спать будете плохо, а потом и запор начнется как в прошлый раз.

- Твоя правда, - плаксиво ответил Олег Олегович и поинтересовался, - а где Марфушечка?

- Она изволила отбыть на вашем автомобиле.

- Дура баба. Там же бензина только до выезда с города доехать, - вздохнул мужчина и оперся на подставленную руку кухарки. – Отведи меня домой. И вели никого не пускать. Я сегодня хворый.

Я лишь подивился такому поведению.

- Он так давно живет в этой дыре, что не осознает, что его мир вскоре рухнет, - хмуро отозвался Морозов. – В той деревне Двушкина такая же атмосфера?

- Нет, - вынужден был признать я. – Несмотря на то, что дома и улицы там не такие чистые, а люди одеты в рубища, но они заботятся об убогих, как и завещал Искупитель.

- Ваша правда, - согласился Стас. – Все познается в сравнении. В той деревне у людей души почище будут, хоть руки в мозолях и ноги в грязи.

- Надо заехать к родственнице Двушкина пока мы тут, - предложил я.

- Да, местечко здесь неуютное, - признал Морозов и скривился. – А с виду все так красиво. Ну, кроме ковров в гостиной этого Синькова.

- А чем вам не понравился ковер? – удивился Стас. - По мне так он задает тон всей комнате.

- Никогда, слышишь, никогда не вздумай застилась такой в гостиной моего дома. Даже когда я помру, и ты станешь наследником всего моего имущества. Лучше сожги дом, но ковров в него не таскай. А то еще и на стену повесишь, с тебя станется.

- Так с ними теплее, - возразил Зимин, но я заметил хитрый блеск в его глазах и понял, что он подначивает начальника.

- Я поторопился с твоим принятием в семью, - фыркнул Александр Васильевич. – Если бы ты такое ляпнул раньше, я бы сорок раз подумал прежде, чем давать тебе свою фамилию.

- Поздно, - протянул Стас и заулыбался.

- Доброта моя, - вздохнул князь и зашагал в сторону своей машины.

- Добрый он, - по-хулигански хмыкнул Зимин и пошел следом.

У автомобиля мы попрощались, и князь еще раз напомнил о том, чтобы на болота мы больше не ходили. Потом погрузил на переднее сиденье Гришаню, который ошарашенно осматривал салон и принюхивался.

- Ничего не бойся, - повторил Зимин, обратившись к нему. – Не обидят тебя. Подскажи нам, где живет родственница Двушкина с приемными детьми."

"- Вон в тот проулок сверните, до конца доедете и дуйте направо. Как раз по Весенней улице до самого конца проезжайте и уткнетесь в ее домик. Там ограда белым окрашена и цветы на калитке намалеваны.

- Спасибо.

- Век вашей доброты не забуду, господа. Каждый день буду молиться за вас Искупителю.

- Усердно молись, Гришаня.