Изначальная татуировка содержит лишь принуждение помалкивать. Они начинают добавлять другие компоненты при обновлении татуировки, только если у них есть причины беспокоиться на твой счет. Иногда люди могут сопротивляться этому, и, если они действительно сопротивляются… их отправляют на переобучение.

От его слов меня пробрала дрожь, и я невольно коснулась ладонью щеки: вспомнилась встреча перед отправкой в Палм-Спрингс.

– Мне недавно обновляли татуировку… но все было совершенно обычно.

Обычно. Нормально. Ничего такого, что предполагает Маркус.

– Может быть. – Маркус склонил голову набок и снова пристально взглянул на меня. – А ты уже делала что-нибудь плохое, голубушка?

Например, помогала ли я беглянке-дампиру?

– Зависит от того, что считать плохим.

Маркус с Сабриной рассмеялись. Маркус смеялся громко и заливисто, и очень заразительно, но для меня ситуация была слишком зловещей, чтобы присоединяться к их смеху.

– Возможно, они усилили твою лояльность организации, – сказал Маркус, еще не отсмеявшись до конца. – Но либо добавление было не очень сильным, либо ты его одолела, иначе тебя бы здесь не было.

 – Он взглянул на Сабрину. – А ты как думаешь?

Сабрина критически оглядела меня. Мне по-прежнему плохо верилось в ее шпионскую роль.

– Я думаю, она будет хорошим дополнением. И поскольку она еще в деле, то может помочь нам… по другому вопросу.

– Мне тоже так кажется, – согласился Маркус."

"Я скрестила руки на груди. Не люблю, когда меня обсуждают так, словно меня здесь нет.

– Хорошим дополнением к чему?

– К нашей группе, – пояснил Маркус, потом обратился к Сабрине: – Вообще-то надо бы уже как-то ее назвать.

Сабрина фыркнула, и Маркус вновь переключил внимание на меня.

– У нас смешанный состав. Некоторые – бывшие Воины или двойные агенты, как Сабрина, некоторые – бывшие алхимики.

– И чем вы занимаетесь? – Я жестом указала на окружающую обстановку. – Что-то это все не похоже на крутую базу какой-то тайной группы.

– Ну ты даешь! Красивая и остроумная, – произнес довольный Маркус. – Мы делаем то же, что и ты, или то, что ты хочешь делать. Нам нравятся морои. Мы хотим помочь им, на наших собственных условиях.

Алхимики теоретически тоже хотят им помогать, но это, по сути, основано на страхе и отвращении, не говоря уже о строгом контроле над членами организации. Потому мы действуем тайно, поскольку алхимики не любят тех, кто покинул их ряды. Меня они не любят особенно, потому я и очутился в этой дыре.

– Мы присматриваем и за Воинами тоже, – подала голос Сабрина и нахмурилась. – Мне противно было находиться среди этих психов и делать вид, что я такая же.