Чертыхаюсь, просыпаю порошок на пол, руки дрожат от усталости. Ничего, потом вымою пол. Не сегодня, уже сил нет.

Дочка хватает соску своим крошечным ротиком и так сладко чмокает, что в груди разливается комочек тепла.

Нет, все было не зря. Вот, у меня теперь есть Каринка.

Провожу рукой по светлому пуху на крошечной головке – хорошенькая, как ангелочек. Спокойная и пухленькая, голубоглазая. Совсем другая. Не такая, как мои девчонки. Те были темненькие и юркие с самого рождения.

Мысль о других детях болезненным спазмом сжимает грудь. Я скучаю, отчаянно скучаю. Они совсем большие сейчас, с ними интересно. Но они отказываются приходить сюда, а после наших редких встреч в кафе или парке мне потом так тошно и горько, что я невольно стал ограждать себя от этого.

Когда-нибудь они вырастут, и поймут меня. Сейчас мне больно с ними видеться. Да и что я могу им дать? Ничего! Отец-неудачник."

"Зато Каринка сейчас только моя! И останется моей навсегда.

- Это я уговорил твою маму оставить тебя, - шепчу своей солнечной малышке. - Она не хотела детей, но это секрет. Видишь, какой я молодец. Ты будешь моя лучшая дочка, самая любимая... И самая счастливая, я обещаю!

Прижимаю два пальца к губам и прикладываю их к мягкой щечке. У меня есть ради чего жить, и я должен справиться ради неё.

Захожу в комнату, где Илона смотрит телевизор. Прикручиваю звук, чтобы дочка не проснулась.

- Покормил? Блин, я так устала, она меня сегодня просто вымотала. Пищит и пищит весь день, голова кругом, – обижено дует губки. - Ты на своей работе весь день, а я тут одна, как проклятая.

- Ей всего месяц, у нее колики, надо было на ручках... – не успеваю договорить, меня прерывает восторженный вопль.

- Уииии! Котик, смотри какое платье... – Илона восторженно тычет в экран телевизора. Мне бы такой фасон где-то урвать! Хотя... Блин, все время забываю, что я теперь корова.

- Ты же знаешь, это не так, - плюхаюсь рядом с ней на диван. – Ты мне нравишься любой.

- Милый, давай в выходные сходим в торговый центр, купим что-нибудь? Я попрошу маму посидеть с Кариной. Мне же не в чем ходить, ничего не налазит.

- Илоша, ты же знаешь, что деньги будут только к концу месяца. Потерпи немного.

- Ну вот, Ленке своей ты ни в чем не отказывал. Она, наверное, после и родов не поправилась? Или поправилась, скажи мне?

Я молчу, отворачиваюсь в сторону.

- Признавайся, она же двоих родила, наверное, была жирная, как бочка, да?

- Нет, она после родов почти не поправилась, - тихо говорю я и тут же жалею о том, что не соврал. Потому что Илона, заливаясь слезами, падает лицом в диванную подушку.

- Ну вот... Почему кому-то все, а кому-то – ничего! Ей и мужик богатый, и фигура, и алименты, а мне... Мне–то что? Я к тебе вернулась из-за границы, хотя могла бы выгодно выйти замуж, а ты...

Подкатываю глаза.