Избавившись от тональника на ступне, хватаю чертенка в охапку и несу к раковине, приговаривая, как нехорошо брать без разрешения мамины вещи.

Скрип открывающийся двери заставляет всех замереть.

Капец, не успела.

Катюша вырывается из рук, спрыгивает со стула и бежит со всех ног встречать гостью.

– Бабушка-а-а, – радостно кричит она.

– Катастрофа… – еле слышно выдыхаю я.

Выхожу в холл, уже слыша, как Нина Арсеньевна охает от «прекрасного» вида своей внучки, и, натужно улыбаясь, приветствую её.

– Добрый вечер, Нина Арсеньевна, вы так вовремя…

– Добрый-добрый… Как всегда, – успевает она сюсюкать мелкую и отчитывать меня. – Опять за ребенком не уследила?

Ожидаемо. Но почему «опять»? Её непрямые уколы по поводу, какая я нерадивая мать, уже не трогают меня так сильно, как попервости.

Стопорюсь и укоряю Катюшу взглядом, зовя её умываться. Но той гораздо интереснее разобрать сумки с гостинцами от бабушки.

– Аня, рубаха подгорела, чтоб её! – доносится до нас ворчанье мужа. – Вот просил же погладить по-человечески! Аня!

Ах да, нерадивая мать и нерадивая жена.

– Сыночка, уже иду, – Нина Арсеньева бросает все и спешит на помощь к «пожару».

Даже не сомневаюсь, что она справится. По-другому просто быть не может. Жаль, Коля пошел не в мать в самостоятельности решения бытовых вопросов… Ну а так, очень даже хорошо, что не в неё: две «катастрофы» я бы не пережила…

– Быстро умываться, – отбросив в сторону шутки, поднимаю дочь на руки и несу к раковине.

Очищаю её кожу от косметики, возвращая Катюше милое красивое личико. И до боли вредное.

– Больше не бери, иначе мама расстроится, – говорю, промакивая лицо дочери полотенцем.

– Хорошо.

Глазки, большие и карие, с пышными ресницами смотрят на меня так невинно, что невозможно сердиться.

Как же она похожа на своего отца… Ее черты лица, улыбка и даже взгляд – из-за них я никогда не смогу забыть её родного отца, как бы ни хотела.

Воспоминания бьют по сердцу и болью отзываются в нем.

Я вздыхаю и целую маленький курносый носик. Люблю дочь больше всего на свете, именно Катюша наполняет мою жизнь смыслом и напоминает, что всё было сделано не зря.

– Аня, у тебя вся косметика на полу валяется… – прицокивает Нина Арсеньевна. – Что это такое?

Это ЧП…

– Блина-калина, – очень некстати вспоминает Катя.

– Ох, какие некрасивые выражения!

– Я сейчас все уберу! – бегу за тряпкой."

"– Аня, пятнадцать минут! – трещит от недовольства голос мужа.

– Сейчас-сейчас…

Коля останавливает меня, хватая за руку:

– Одевайся, – ещё чуть-чуть и он взорвется. – Мама сама все уберет.

– Коль, может ты один пойдешь? Это же день рождения твоего друга, а не моего… – шепчу умоляюще, стреляя глазами в сторону свекрови, которая, бурча под нос, приступает к уборке косметики.