Я неторопливо шагал по залитому солнцем городу, а память навязчиво подбрасывала картинки и эпизоды из короткой командировки в Калининград…

Мне вспоминались горящие глаза Горчакова, когда он объяснял суть своей гениальной задумки; когда, изобразив из себя адмирала Нахимова, кричал Егорычу: «Полный вперед!» Вспоминалось, как буксир взрезал форштевнем речную гладь, спеша к бухте, расположенной справа от морского канала; как ребята из ОМОРа подцепили мину к буксиру; как мы буксировали ее на середину фарватера…

Оморовцы были профессионалами своего дела и таскали в багаже много всяких полезных штучек. Свинцовые колпаки гальваноударной морской мины они давно обезопасили, навернув на них защитные колпаки из прочной стали. Однако вид большого шарика, плывшего за кормой буксира, все одно вызывал неприятные ощущения.

На фарватере мину следовало закрепить, чтобы ее не сносило течением, и тут помог хозяйственный Егорыч. Распрощавшись с мечтой о новой дачной калитке, он отдал нам секцию с чугунными узорами, и мы прицепили к ней стальным тросом мину…

* * *Трехэтажное здание отеля под черепичной крышей и украшенный вьющимися растениями фасад я узнаю за полквартала. Поднимаюсь по мраморному крыльцу, подхожу к гостевой стойке и на ядреной смеси языков изъясняюсь с торчащим на ресепшене голубоглазым парнем."

"– Да, я понял, о ком вы, – ухватывает он в суть вопроса и разводит руками – Она рассчиталась и уехала…

Печально. Вздохнув, возвращаюсь в свой отель, беру сумку с неизменным отпускным набором: ластами, маской и миниатюрным французским аквалангом, выполненным в виде удобного рюкзачка с фонарем и ножом в комплекте. Итопаю на берег моря, вновь восстанавливая события двухдневной давности…

Далее по плану Горчакова следовало своевременно обнаружить субмарину и подкорректировать положение мины. Для этого Устюжанин, Жук и Фурцев выстроились цепью, перекрыв фарватер, я с четырьмя оморовцами остался возле мины. Между двумя группами было около сотни метров– вполне достаточно, чтобы успеть перетащить наш «якорь» на несколько метров вправо или влево.

Ждать не пришлось– сигнал от находящегося по центру фарватера Устюжанина, поступил почти сразу. «Женя, «рыбка» двигается строго посередине!»– прокричал он.

Чугунная секция тоже лежала посередине, так что мы просто переместились к середине троса, готовясь во всеоружии встретить поспешно покидавших нашу страну «археологов».

Субмарина появилась из зеленоватой мути чуть правее нашей засады. Мы немного подтянули трос, позволив ему проскользнуть между корпусом и острым наконечником левой гондолы.

Послышался сильный скрежет. Трос натянулся струной, мина нырнула к субмарине и стукнула нижней частью по ограждению рубки.