Люки захлопнулись. Машина развернулась, поднимая клубы пыли, с ревом мчится обратно. Остальные бронетранспортеры идут за ней и вот уже колонна, напоминая сверху железную сегментированную змею, быстро несется по саванне. Поднялся слабый боковой ветер, отодвинув облака красной пыли в сторону.

Аборигены еще только начали обсуждать событие, собравшись кучками на дороге, как колонна машин снова появилась на горизонте. Кто-то истошно заорал и все кинулись прочь. Один «сильно умный» или наглый, наверно, вождь местного разлива, вздумал остаться на дороге, наивно полагая, что такую ценную особу трогать нельзя — международный скандал будет! Через несколько секунд железные машины приблизились.

Первый бронетранспортер буквально перелетел через проселочную дорогу, смел белый форд наглеца в канаву. За ним промчались второй, третий и так вся колонна. Несчастный дурак летел в своем белом форде метров тридцать, потом долго катился по земле. Сидя внутри рассыпающегося форда, дурак в полной мере осознал, что чувствует лягушка внутри футбольного мяча."

"Колонна боевых машин меньше чем за час домчалась до берега. Очумевшие от горячего песка и духоты, почти испекшиеся рыбаки помутившимся взором смотрели, как пыльные стальные глыбы бронетранспортеров падают в чистую прохладную воду пролива.

Выныривают чистыми, быстро плывут к кораблю. Он терпеливо запустил всех своих металлических детей в утробу, поспешно захлопнул железную пасть. Незаметно исчезли ракеты, спрятались стволы орудий и радар куда-то скрылся. Обычный сухогруз, зачуханная посудина, дает задний ход, разворачивается. Уходит прочь, либерийский флаг колышется на ветру.

Сознание вернулось ненадолго.

Василий медленно открыл глаза, увидел белый потолок, почувствовал специфический больничный запах. Все тело замотано в бинты. «Как мумию», — мелькнуло в голове. Ощутил неудобство в руке, скосил глаза — из нее тянется прозрачная трубочка. На другом конце перевернутая бутылочка с бесцветной жидкостью. «Капельница, — вяло подумал Василий, — значит, у наших». Глаза закрылись. Сознание опять исчезло.

В следующий раз пришел в себя, когда прохладный морской воздух погладил лицо. Открыл глаза, увидел огромную, как футбольное поле, палубу, залитую ослепительным солнечным светом, медленно наплывающий белый бок самолета.

Чьи-то лица мелькнули, как в ускоренной съемке и снова отключился…

Третье пробуждение случилось от кусачего морозного ветерка, шума большого города и звездного неба.

Василий провалялся на койке в отдельной палате неделю. Потом упросил доктора выписать, потому что от скуки загибался. Врач не очень-то возражал — раны почти затянулись и пациент вполне мог долечиваться дома. После сдачи подробного отчета Василию предоставили отпуск.