Оба сделали по три погружения, после чего снова выбрались, замерзшие и уставшие, на палубу катера и улеглись на теплом от утреннего солнца металле. Федор Салимов принес японский термос, в котором он еще с вечера заварил крепкий чай из найденных на катере продуктов. Хейли и Парамонов стали с жадностью пить и рассказывать. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что фюзеляж разбит вдребезги и непонятно, во время падения или уже в воде его так размолотило волнами. Но людей внутри нет, хотя сиденья сохранились. Хейли утверждал, что вскрыто крепление, которое удерживало под задним сиденьем аварийный набор.

Может быть, его унесло водой, а может, его забрали люди.

– Ну, вот что! – принял решение Буторин. – Надо найти надежное местечко и встать на якорь возле острова. Замаскировать наше судно, чтобы его не было видно с воздуха и со стороны моря. Будем прочесывать остров, насколько это возможно нашими силами. Салимов после фронтовых ранений ходок не очень хороший, поэтому оставим его охранять катер, а мы вшестером будем обследовать остров двумя группами.

– Сейчас я принесу снизу аэрофотоснимки, – сказал Хейли.

 – Помнится мне, что этот остров не очень простой по конфигурации берегов. Определим место возможной стоянки, обследуем и спрячем катер.

Глава 5

Сосновского подвело то, что он оступился. Устала больная нога, но Михаил решил еще немного пройти вперед и отдохнуть на большом уступе, где можно удобно сесть и перемотать бинт на щиколотке. Он понимал, что Шелестов будет беспокоиться, и поэтому решил потерпеть боль и прошагать чуть дальше. И тут посыпались камешки. Сосновский с удивлением подумал, что началось какое-нибудь землетрясение, но потом понял, что земля под ним не дрожит, нет толчков.

Просто покатились камешки за его спиной. И когда он на узкой неудобной тропе остановился и все же обернулся, то прятаться и бежать было поздно.

Это был люк. Самый обычный, какие используют на кораблях или подводных лодках. Сосновский прошел мимо него, потому что люк скрывал уступ скалы. Если бы Михаил двигался в обратном направлении, то сразу бы этот стальной люк увидел. Два японца стояли, глядя на незнакомца и наведя на него автоматы. Трудно по этим лицам понять, что ощущают или думают эти солдаты.

Слишком непривычные мимика, черты лица, выражение глаз. Нет такого количества эмоций, как на лице европейца.

Один из солдат осмотрелся по сторонам, второй, продолжая наводить автомат, поманил Сосновского к себе рукой. Не подчиняться было глупо, бежать некуда, да и с травмой далеко не убежать. Стрелять? Михаил не успеет вытащить пистолет и навести его на японцев, как из него сито сделают. Ну, значит, мы их нашли, мысленно сказал сам себе Сосновский. Или других таких же.