– Это какой-то большой катер, – предположил Сосновский. От огромного парохода такого гула мы бы не услышали. Торпедный катер, буксир или что-то в этом роде.

– Может быть, – задумчиво отозвался Шелестов. – Во всяком случае, мы теперь знаем, что места эти обитаемы. И придется нам вести себя осторожнее.

– Обитаемы? – с сомнением возразил Сосновский. – А если это единственное судно, которое прошло здесь за последние полгода? И то случайно!"

"– Не думаю. Малые суда далеко от базы не удаляются. А если идут в открытом море, то только в сопровождении больших судов. В виде прикрытия для каравана или группы флота. Давай-ка, Миша, вести себя осторожнее. Не разжигать огня. Сначала надо понять, кто тут плавает, чьи суда: японские или американские. А уж потом будем думать то ли прятаться, то ли сигналы подавать.

Ночь прошла спокойно, а на рассвете поднялся ветер. Шум прибрежной волны не давал спать, все казалось, что какое-то судно проходит мимо, что от него волны накатывают на берег. И с первыми лучами солнца оперативники поднялись. Кое-как размяв затекшие мышцы, позавтракали бананами, выпили горячей воды, вскипятив ее в металлической посудине из аварийного набора. Утром, взяв с собой только спички, нож и оружие, оперативники отправились обследовать остров. Резонно было предположить, что удобное место для якорной стоянки и высадки на берег все же не с северной части острова, где он выгибается горбом, а с южной. Это нельзя назвать бухтой, но все же более защищенное от океанских волн место. Может, там и местные жители найдутся.

– Вон до той скалы дойдем и остановимся, – предложил Шелестов. – Место закрытое, и недалеко от берега камни из воды выступают. Там удобно ловить рыбу. Передохнем, пожарим рыбки, пообедаем и дальше двинемся. Но что-то у меня пока впечатление, что на этот остров нога человека не ступала.

– Посмотрим, – пожал Сосновский плечами. – Неизвестно, сколько нам еще тут жить. Можем весь до камешка осмотреть этот клочок земли в океане. Других занятий не предполагаю. Конечно, если удастся познакомиться с прекрасной туземкой, которая позволит в ее объятиях скоротать остаток века, тогда…

– Вот кто тебя плохо знает, Михаил, – со смехом ответил Шелестов, – может подумать, что ты бабник или как минимум болтун несусветный.

– А ты что думаешь? – вполне серьезно спросил Сосновский.

– Я не думаю, я знаю, – тоже перешел на серьезный тон Максим. – Ты разведчик, ты работал за кордоном, и довольно успешно. Такие люди, как ты, всегда думают, что говорят, и думают, что делают. Ты просто сейчас бережешь нервную систему позитивными мыслями. Хотя прекрасно знаешь, что туземку тебе не прокормить, потому что ты ничего не умеешь делать.