Потому что он забрал у нее душу, и никакими мольбами ее не вернуть. Она точно знает это.

– Вот когда окажется, тогда и поговорим… У меня дела, родная, завтра поговорим.

Поджав губы, Катя через нос втянула в себя воздух и в тяжком унынии выпустила его из себя. А трубку передала Юле, у которой к мужу были свои вопросы.

Особняк у Спартака роскошный, на берегу озера, вокруг дома преданных ему людей, поселок охранялся, и Катя смело могла чувствовать себя в полной безопасности. Но ей почему-то больше по душе была беспокойная жизнь. Она готова была рисковать собой, лишь бы снова оказаться рядом с Костей. Он, конечно, подлец, сволочь, но как же сильно она его любит…

* * *Тик-так, тик-так, тик-так…

Такое ощущение, что дятел по голове стучит, настолько громко и раздражающе тикают ходики часов. Тишина в квартире, все уже спят, а Гоше приходится терпеть это издевательство над слухом. И вставать с кресла лень, чтобы остановить часы. Да и не нужно это. Он сейчас на боевом посту, ему нельзя спать, а это занудное тиканье разгоняет сон. Так что нет худа без добра.

Тик-так, тик-так, тик-так… Бом! Ку-ку! Ку-ку!

Гоша подскочил как ужаленный, глядя, как выскакивает из часов кукушка. Это переполнило чашу терпения. Он прицелился, нажал на спусковой крючок.

Ствол у него с глушителем, поэтому выстрел прозвучал, как чей-то чих. Зато часы упали на пол с грохотом. Да и сама кукушка разбудила Кургуза и Батыя.

– Так ей, суке, – гоготнул первый.

– Гы, кукушка сдохла, – оскалился второй.

Хозяева квартиры промолчали. Их мнение никому не интересно, потому и слова они лишены. Более того, кляпы у них во рту. И еще они связаны по рукам и ногам.

Это родители Кости Базальта, предателя и отступника. И ему полагается смерть, и они загнутся, если он вдруг не появится. Кургуз решил их не развязывать, пока за ними не придет сын. А если он задержится, они просто околеют от голода. Ну, еще и гангрену наживут…

– Вонять будет, – с самым серьезным видом сказал Батый. – Гоша, ты кукушку в окно выбрось, чтобы не завоняла.

Он же и захохотал, когда Гоша поднялся со своего места, чтобы действительно выбросить кукушку. И Кургуз тоже засмеялся.

– Придурки! – надулся Гоша, возвращаясь в кресло.

– Давай кукушку охраняй, дятел! – оскалился Кургуз.

– Только деток ей не сделай, а то долбодоны родятся! – ухмыльнулся Батый.

– Спите давайте…

Захрапели они почти одновременно, и Гошу тоже потянуло в сон. Часы больше не тикают, спать ничего не мешает. Но ничего, сейчас он поднимется с кресла, пройдется по квартире, на кухню выйдет, в окно посмотрит. Это развеет сон. Сейчас он поднимется, сейчас…

Проснулся он от ощущения, что кто-то на него смотрит. Он резко встрепенулся, делая вид, что вовсе и не думал спать. Но на него смотрел незнакомый человек.