Глядя на него, слишком осторожно действовали экипажи второй батареи. Но главная задача для старшего лейтенанта была сейчас уничтожить противотанковую пушку и выручить подбитую самоходку Сани Зацепина.

– «Гадюка» самоходку лейтенанта Зацепина добивает. Хочу ее прикончить.

– Что, обязательно сам? Некого послать?

– Она ближе всего ко мне.

– Действуй, – одобрил его решение Бакулин.

Он знал, что скоро должен появиться командир полка Тюльков, которому очень не понравится, что, толком не начав наступление, батареи теряют одну машину за другой.

Карелин осторожно приближался к замаскированной среди деревьев «гадюке». Времени на разговоры у него не было. В эти же минуты механик-водитель продырявленного «хетцера» увидел идущую наперерез русскую самоходку. Это была «сушка» младшего лейтенанта Евсеева.

– Русская «штуга» слева! – крикнул механик, разворачивая машину стволом к цели.

Он предпочел бы отступить дальше, но от снаряда не убежишь. Заряжающий выстрелил, промахнулся и попытался перезарядить орудие.

– Не успеем, – ахнул механик-водитель.

Бронебойная болванка врезалась под орудийную «подушку» и заклинила ствол. Масло из пробитого откатника попало на раскаленный снаряд и, шипя, загорелось дымным пламенем.

Контуженный механик кое-как выбрался наружу. Заряжающий тащил к люку командира «хетцера». Дым не давал ему дышать, но ефрейтор все же вытолкнул лейтенанта на броню. Начал вылезать сам, но приближалась другая русская самоходка.

Две «сушки» выстрелили одновременно. Кто-то из двоих попал в цель. Бронебойный снаряд угодил в моторное отделение, огонь охватил машину.

Стреляли комбат второй батареи капитан Бакулин и младший лейтенант Иван Евсеев, командир самоходки из третьей батареи. Евсеев угодил под орудийную «подушку». Кто добил «хетцер» – было непонятно. Главное, немец вышел из строя.

Обе батареи действовали по обстановке. Машина Карелина нацелилась на противотанковую пушку. Расчет «гадюки» вырыл капонир на лесистом склоне холма, перед ними было открытое место и удобный обзор.

Снаряд, выпущенный Федосеевым, взорвался с недолетом. Немецкие артиллеристы, видя новую опасность, разворачивали ствол в сторону самоходки Карелина.

– Дорожка! – скомандовал старший лейтенант.

Хижняк, уже попадавший под огонь «гадюки», неохотно тормознул. «Рискует командир», – подумал он. «Сушка» стояла на открытом месте, а до немецкой пушки с ее сильным и точным боем оставалось не более трехсот метров.

– Сейчас мы тебя, паскуду, возьмем, – бормотал наводчик Федосеев, накручивая ручку вертикальной наводки.

– Никита, заснул, что ли! – не выдержал заряжающий. – Бей, пока нас не прикончили. Снаряд уже в казеннике.

На самом деле прошло всего несколько секунд.