Проглотив горький комок обиды в горле, нашла силы отстраниться и довольно спокойно его поприветствовать. После, не желая больше разговаривать, я позорно сбежала, под благовидным предлогом. С тех пор я старательно избегала герцога с определенным успехом. Даже умудрилась выпросить у свекрови отдельную комнату, мотивировав тем, что у меня те самые неприятные дни. И ведь практически не соврала. Неприятно мне было точно, но совсем не по физиологической причине.

Изменения в моем настроении заметил и сам Клим. Для него я выдала ту же причину, что и для свекрови. Он нахмурился, и заметил, что не стоило из-за этого переезжать в другую комнату.

На этом он вроде успокоился, но продолжал периодически кидать на меня задумчивые, недовольные взгляды, которые я стойко игнорировала, стараясь даже не оставаться с ним наедине.

Не могла. Просто не могла и не хотела. Я позорно замкнулась в себе, запрещая себе проявление любых эмоций. Предпочитая трусливо отмалчиваться и откровенно сбегать от него соревнуясь в скрытности с хамелеоном, стараясь мимикрировать под окружающую обстановку, стоило только герцогу оказаться по близости.

Так я провела оставшееся время до бала.

Сегодня утром он не выдержал, заподозрив, что совсем не женские дни всему виной, и попытался со мной поговорить. Наверное, так было бы правильнее, если бы мы выяснили все сразу, пусть даже не в мою пользу. Но я снова трусливо сбежала, укрывшись в комнате, предусмотрительно заперев дверь. Вышла только когда прибыли первые гости, разумно предполагая, что выяснять отношения при посторонних Венес не станет.

Свою роль я продолжала отыгрывать, встречая гостей рядом с мужем, и принимая поздравления с милой улыбкой.

Но как только эта часть закончилась, не мешкая, скрылась от супруга среди гостей, несмотря на его желание побыть в моей компании. А я… я не могла. Не видя его, было легче. Стоило нам только встретиться глазами, я сразу же вспоминала красавицу баронессу и ее духи, которыми он пропах. Чувствуя, что я с трудом удерживаюсь от того, чтобы позорно разрыдаться, предпочла и вовсе не видеть герцога, пока достаточно не успокоюсь.

Я старалась призвать себе в помощь мою хваленую рассудительность. Получалось с трудом.

Нет, здравые мысли появлялись, время от времени, не позволяя раскиснуть окончательно, с головой нырнув в истерику. Так я периодически уверяла сама себя, что чужие духи на его рубашке совсем не показатель его измены. Мало ли, как они могли попасть на него? С чего я взяла, что эти духи принадлежат исключительно баронессе? Мало ли, у кого может быть подобный парфюм. Но мерзенький внутренний голос шептал, что от этого не легче. Факт в том, что он был с женщиной. И совсем не важно с баронессой или кем-то другим.