Гладкие плечи. Перебираю пальцами чуть выгоревшие волосы, вдыхая аромат сладких ягод.

Красивая. Самая красивая девочка.

Если бы ты только знала, насколько я тобой болен… как схожу по тебе с ума…

В воздухе все еще витает недоговоренность. Четыре месяца ада, когда тебя крутит, но ты изо всех сил противостоишь сам себе. Своим желаниям. Своему «хочу»…

– Ты снова подстриглась, – трогаю ее, впечатываю в себя, как изголодавшееся животное.

– Ты заметил, – ее шепот распаляет.

– Я всегда все замечаю. Всегда… если ты много говоришь, значит, нервничаешь, – поцелуй, – а если сбегаешь от меня, то на самом деле очень хочешь остаться…

Снова целую, а она улыбается.

* * *– Ваня, у меня в волосах какие-то колючки! – трогает свою голову, медленно перебирая ногами в сторону дома. – Это ты виноват.

– Кто бы сомневался. Сюда иди. Стой смирно, иначе будешь ходить с проплешинами.

– Очень смешно, – Татка складывает руки на груди и театрально притопывает ножкой. – Вот, между прочим, я тебя тоже хорошо знаю, – цокает языком.

– Поподробнее, – вытаскиваю из ее волос маленькую елочную веточку.

– Вот когда ты ведешь себя как последний… гад, значит, ты от меня точно без ума.

– Совершенно точно без ума. И без фантазии...

– Говорю же, – улыбается. – Ну что там?

– Все, – убираю руку, но, передумав, прижимаю ладонь к ее спине.

– Сонька меня точно потеряла…

– Конечно, вот именно сейчас мы будем думать о Соньке.

– Не будем, – морщит нос. – Ты позовешь меня на свидание?

– Позову.

Хочется закатить глаза. Я дурею вот от этой ее манеры… легкости какой-то. Татка мгновенно перестраивается. Меняет холодное на горячее, и хоть бы хны ей.

– Когда?

– Через четыре дня.

– Почему именно через четыре?

– Потому что завтра мы будем отсыпаться.

– А потом?

– А потом меня ждет квест.

– Какой?

– Устройся на работу."

"– Так распределение же…

– Комиссию и тесты все равно никто не отменял. Плюс нормативы.

– Жесть. Но не переживай, я тебя порадую. Надену очень короткое платье и приду к тебе самой красивой.

– Тогда наше свидание будет коротким. В вертикальной плоскости точно.

– Извращенец.

Тата делает несколько шагов и замирает. То, что в ней появилось напряжение, понятно без слов.

– Что?

– Я хотела спросить.

– Спрашивай.

Подталкиваю ее вперед, и мы медленно выходим к дому. По крайней мере, уже отлично видно забор.

– Про список. Понимаешь, – надавливает пальцами на виски, – он не дает мне покоя.

– Тебя там не было.

– Но список есть.

– Уже нет.

– Но был…

– Был.

Тата поджимает губы, растерянно озирается по сторонам, проводит рукой по волосам, просто утопая в этих отягощенных движениях. Медленных, словно совершающихся через силу.

– Давай выясним все раз и навсегда. Список был.