С каждым разом конечная цена неуклонно росла. В плане артефактов я не увидел и не узнал ничего нового, в то время как алхимия была для меня в новинку.

Конечно, у меня остались воспоминания о том, как Тимофей принимал алхимические зелья, находясь в роду. Всё-таки Богровы — далеко не самая слабая семья. Поэтому неудивительно, что Тимофей получал подобные снадобья, которые ускоряли магическое развитие и при этом стоили не маленьких денег.

К сожалению, парень не особо интересовался этим направлением, поэтому и у меня практически не было знаний в этой области. И этот аукцион дал мне хотя бы примерное представление о том, сколько алхимия может стоить.

И, честно говоря, я сильно удивился порядку цен.

Некоторые зелья и пилюли уходили за двадцать, тридцать и даже сорок тысяч рублей. При этом вся алхимия, проданная за большие деньги, была предназначена для средних по силе рангов. И если ещё учесть, что текущий аукцион проходит в маленьком городишке на краю империи, то вырисовывается совсем печальная картина.

Сколько же тогда будет стоить алхимия для сильных магов в крупных городах, где собирается элита империи? Думаю, цена вырастет в многократно.

И тут закономерный вопрос: на что способна алхимия и какие есть пределы, если за неё с радостью вываливают такие огромные суммы?

Мои размышления прервало неожиданное событие. Какой-то аристократ выиграл лот с алхимическим зельем за двадцать пять тысяч рублей. И в этот момент прозвучал мужской голос, эхом распространяясь по всему аукционному залу.

— Церковь Танталоса использует право вето на этот лот.

Не понимая, что происходит, я сразу же посмотрел в сторону того, кто это сказал.

На одной из лож я разглядел троих мужчин в знакомых мне красных одеяниях.

Грёбанные церковники, служащие Танталосу, Богу огня. Он был одним из тех, кто явил передо мной свой лик, чтобы уничтожить.

— Из-за того, что служители Танталоса наложили законное право вето, этот лот получает тот, кто поставил вторую по величине ставку. Надеюсь, уважаемые господа не против этого? — распорядитель подобострастно посмотрел на церковников.

— Не против! — надменно ответил главный из троицы служителей.

— Что за чертовщина?.. — тихо пробормотал я.

— Смотрю, ты слабо разбираешься в устройстве религии и церкви? — заметила Лена, сидящая рядом.

— Скажем так, это мой первый аукцион, — улыбнулся я девушке и, конечно же, соврал. — Можешь, пожалуйста, объяснить, что сейчас произошло?

— На каждом аукционе обязан присутствовать хотя бы один священник, и неважно, какого Бога. Он обладает правом наложить вето на покупку любого лота. В таком случае тот, кто выиграл, не имеет права его забрать. Обычно лот переходит тому, кто сделал ставку перед выигрышной.