Андрей осторожно потянул ее на себя, шагнул в тесные, пропахшие чем-то затхлым сени, прислушался и, убедившись, что женщины в доме находятся вдвоем, решительно шагнул в кухню. Они явно не ожидали его визита, и он почувствовал какое-то необъяснимое злорадство и даже азарт.

— Вот это я удачно зашел! — весело проговорил Андрей, доставая пистолет и направляя его на женщин. — Наконец-то пришла пора поделиться…

* * *Я в упор смотрела на направленный на нас с Натальей ствол, потом подняла глаза на человека, который его держал. Что-то в его глазах показалось мне особенно страшным. В них словно плясали какие-то задорные искорки, казалось, человек сам не до конца понимает, что держит в руках настоящее оружие, а не игрушку, он словно ребенок, который играет в войну, и при этом ему весело.

«Он ненормальный, — холодея, подумала я. — Ну, конечно, это же и есть тот самый псих Голубков! Мы голову ломали, где его искать, а он вот сам нашелся…»

— Так, ну и… — начал со злобной усмешкой Голубков. — Где же бабки — извечный, блин, вопрос?

— Какие бабки? — вступила в диалог с психом я.

Жизнь научила меня, что не стоит грубить человеку с пистолетом в руке. Я решила завести с ним беседу и выбрать момент, когда он хоть чуть-чуть потеряет бдительность, тогда я смогу его вырубить. Пока что такой возможности не было, а мой собственный ствол покоился в моей сумочке. Я совершенно не предполагала, что он может понадобиться здесь. Конечно, сумку можно открыть, полезть в нее будто бы за сигаретами, например… Но для этого Голубкова нужно отвлечь, нужно, чтобы он расслабился.

— Какие-какие, такие! — передразнил Голубков, надвигаясь на нас обеих.

Наталья, по-прежнему прижимавшая полотенце к груди, вдруг оправилась от шока и заголосила. Это была не лучшая идея, поскольку Голубков решительно шагнул к ней и ударил пистолетом по голове. Заманихина упала на пол. Главная цель была достигнута — она прекратила орать и мешать Голубкову.

Я решила оставаться спокойной и не делать лишних движений, чего бы это ни стоило. Голубков пристально наблюдал за мной, размахивая пистолетом и время от времени косясь на беззвучно лежащую Наталью. Крови не было видно, стало быть, Голубков просто оглушил ее.

Однако этого показалось ему мало, и он, вынув из кармана, видимо, заранее приготовленную веревку, принялся связывать Заманихиной руки. На меня он просто зашипел:

— Тихо, блин! Поняла?

Я просто кивнула в знак согласия.

Покончив со связыванием рук Натальи, Голубков полностью переключил свое внимание на меня.