– Его нужно одеть к празднику, посмотреть, что там с рукой…

– Отец его разберется, – бросила женщину бомбу и прищурила глаза, качая головой с несчастным видом. – Прости, Лиз, хотела промолчать, да не получается.

У меня чуть не выпала из рук стопка тарелок. Поставила их на край стола и нашла спиной стенку, к которой в бессилии прислонилась. Первым желанием было броситься наверх, но, пораскинув мозгами, я остановилась. Почему-то была уверена, что Гриша не станет опрометчиво без моего разрешения рассказывать ребенку о себе.

– Кто вам сказал? – голос был до того слабым, что я сама себя едва слышала.

– Гриша и сказал. Но ты его не ругай, девочка, всё равно придется всем сказать. Он намерен мальчика воспитывать. Не знаю уж, как вы разберетесь… – тяжелый вздох ознаменовал окончание фразы.

Я стояла молча, переваривая обрушившуюся на меня информацию. Новости распространялись со скоростью пожара. Очевидно, что Черкасов не планировал держать в тайне свое отцовство. Полный дом гостей – неужели они все узнают о нашей с ним связи и ее итоге?

Кого-то я знала лично, кого-то – только шапочно, но прекрасно понимала, что в этой ситуации именно Черкасов окажется пострадавшей стороной, а я – виновной.

Гадиной, скрывшей ребенка от собственного отца. И без того унылое настроение становилось всё паршивее. С трудом разлепив губы, я беспомощно посмотрела на тетю Люду.

– Вы можете пока никому не говорить? Я не хочу осуждающих взглядов в свою сторону, но больше всего боюсь, что Кирюшка что-то узнает. Я пока не знаю, как ему сказать. Только не в Новый год!

«Я не знаю, как вам всем сказать об этом! Родителям, сыну, друзьям! – хотелось мне кричать и плакать.

– Не знаю, как вам объяснить свой поступок!»

– А я и не вмешиваюсь, девочка. Что ты такое говоришь? – по-доброму пожурила она меня. – Ты сама себя винишь, я это вижу, поедем ешь. Слова найдутся, но мальчика дергать нельзя туда-сюда. Не надо его тягать от отца к матери. Вообще плохо, когда в семье разлад, по своему опыту говорю. Зять поехал мать свою поздравлять, а у меня сердце не на месте, что вынуждаю выбирать между мной и ею. Но так сложилась жизнь. И вы разберетесь…

Тетя Люда говорила о Максиме, у чьей матери она в свое время увела супруга.

Санта-Барбара в чистом виде. Отец Максима несколько лет жил на две семьи. Я всегда видела лишь лицевую глянцевую сторону семейства Суворовых – богатство, шикарные дома, машины, путешествия и отсутствие видимых проблем. Завидовала. Не понимая, что у всех свои проблемы и переживания.

* * *К счастью, от неудобного разговора меня избавил шум в холле. Даже дышать стало легче, и я со слабой извиняющейся улыбкой взглянула на тетю Люду. Будто просила прощения, что нас прервали, на самом же деле была рада.