Ребенок ликовал от предвкушения очередных приключений вместе с новым папой.

Естественно, я пыталась остановить нескончаемый праздник, убеждала Гришу, что у ребенка должен быть распорядок дня и дозированное количество развлечений. Но Гришина белозубая улыбка с очаровательными ямочками на щеках, которые передались нашему сыну по наследству, а также его уверенность в себе и то, как он не сдавался и шел напролом, всегда сводили на нет мои попытки настоять на своем.

* * *Наконец мы оказались в шумном и многолюдном парке аттракционов. Катались на всевозможных каруселях, играли в дартс, вытаскивали игрушки из аппаратов с не поддающимися управлению крюками, ели цветной попкорн, сладкую вату и мороженое и звонко хохотали по любому поводу, пребывая в отличном настроение.

Гриша и Кирюшка наделали кучу фотографий, а я с опаской смотрела на сына, поджидая, что он по привычке начнет отправлять эти фотографии папе… Но, на удивление, он вообще не вспоминал Костю, а наслаждался отличным днем.

Для меня это стало очень важным переломным моментом, после которого многое изменилось. Я поняла, что не так и страшно будет разлучить его с тем человеком, кого он считает отцом. Конечно, дети очень хрупкие создания, но в то же время очень сильные, гибкие и легче, чем взрослые, принимают перемены. У них многому можно научиться.

Наконец Гриша вытащил игрушку. Она его просто измучила, он потратил, кажется, целое состояние. Я не понимала этого упорства. Зачем так стараться ради простого мишки с сердцем в руках? Черкасов может купить себе целый завод по производству игрушек. Но почему-то ему непременно нужно было вытащить именно этого медведя!

– Ура! – он расплылся в улыбке и отдал мне его с видом победителя.

Наверное, Юрий Гагарин после возвращения на Землю меньше улыбался, чем сейчас Гриша.

– Засунь руку за сердце, – сказал он очень странную фразу. И когда я это сделала и просунула руку в небольшое углубление, а потом вдруг вытащила сверкающее кольцо, лицо Гриши засветилось от удовольствия.

– Что происходит? – спросила я, даже не пытаясь вникнуть в замысел Черкасова, но он всё же дошел до меня. – Гриша! Только не говори, что ты оставил бриллиантовое кольцо в плюшевом медведе в общественном парке аттракционов?! – ахнула я, крепко сжимая в руке колечко. – Ведь его мог бы достать кто-то другой!

– Поверь, я сам думал, что уже не вытащу его, – усмехнулся Гриша. – Это сверхсложная задача, примерно такая же, как вытащить тебя из твоей раковины, – подмигнул он мне и забрал из рук медведя, передавая его сыну, а потом снова повернулся ко мне. – Но даже ее я выполнил.

Я смутилась, опустила голову. К счастью, эти слова он проговорил достаточно тихо, чтобы никто не услышал. Но Гриша явно не стеснялся окружающих.