Я еле держался на ногах, голова моя гудела, как набатный колокол, заглушая нарождающиеся мысли. Еще немного, и я совсем свалюсь с ног. А работы, увы, непочатый край. Поэтому я пошел на то, чтобы вколоть себе допинг, обеспечивающий прилив сил на некоторое время.

Было уже совсем светло, когда утреннюю тишину заполнили вороньи крики. Птиц было немного, и они кружили в небе, как стервятники, выискивающие добычу. А поживы для падалыциков хоть отбавляй – сотни мертвых тел. Но трупы мало интересовали ворон. Они уже пресытились мертвечиной, поэтому летают тяжело, лениво. А их собратья и вовсе отсыпаются в лесочке, недалеко от заставы…

Мы подготовились к выезду. Сняли со станков два исправных «Корда», загрузили их в десантное отделение, под завязку забитое оружием, боеприпасами, канистрами с горючим, жалкими остатками продовольствия.

– К машине, командир? – устало спросил Шарп.

И, быстро прицелившись, выстрелил в поднимающегося из кучи мертвеца. Везде, куда ни кинь взгляд, лежат трупы, но для нас это уже привычное явление. Именно поэтому нам не терпелось поскорее убраться с заставы.

– Не угадал, – разочаровал его я. – Еще пахать и пахать…

Тела Баяна, Пуха, Вики и Юли мы погрузили на броню готовой к маршу машины. Нам пришлось придерживать их, чтобы они не свалились, когда бронетранспортер у ворот переваливал через смрадные груды трупов.

Потом нам пришлось раскидывать тела зомби, чтобы освободить место рядом с могилами наших товарищей. Титаник, Малыш, Скорняк, Чиж, Шпак… Теперь к ним должны присоединиться еще четверо.

Страшная арифметика, и, возможно, это еще не конец.

Нас осталось всего четверо. И нужно вырыть четыре могилы. Каждому – по яме. Мы молча и ожесточенно копали землю, над нашими головами кружило воронье. Может, их гвалт, а возможно, трагизм ситуации навел меня на мысль, что эти могилы мы роем для себя. Но мысль эта заглохла в самом зародыше. Я выбился из сил, к тому же мы очень торопились покончить с работой, и голова моя просто отказывалась соображать.

Я держался на стимулирующем уколе, но сил все равно не хватало. И мои бойцы смертельно устали. Но все же мы смогли выкопать ямы, опустить в них наших товарищей. И даже нашлись силы соорудить кресты из штакетин, найденных в гаражных боксах автопарка.

– Командир, Баян просил у тебя прощения, – понуро произнес Якут, со слезами на глазах глядя на холмик, под которым лежала его Вика.

– Я его уже простил, – кивнул я. И немного подумав, добавил: – Слышишь, Баян, я тебя простил!

Я не знаю, кому не понравились эти слова, воронам, что кружили над нами, или Марице, чья воля управляла ими. Но едва они прозвучали, как на меня вдруг с высоты земляного вала соскользнула маленькая тень. Я не успевал осмыслить происходящее, но мои рефлексы не дремали.