— Что ты имеешь в виду?

— Я же сказал тебе, ты не единственная, кто несёт ответственность за это. Твоя боль — это моя боль, Бабочка.

Глава 38

Сильвер

Той ночью Коул обнимает меня, пока я плачу, пока не засыпаю.

Я плачу о том, чего никогда не было. Но только потому, что тест был отрицательным, не значит, что я не чувствую потери.

Это не значит, что я не чувствую, что мне не хватает какой-то части себя. Шанс на альтернативное будущее, на другую жизнь, на другую… возможность.

Потому что я знаю, я просто знаю, что, если бы это было реально, мы с Коулом боролись бы за это. Он бы отвёз меня туда, где нас не смогли бы найти ни репортёры, ни люди из дома.

Теперь я должна вернуться к реальности, что я трахаюсь со своим сводным братом и что, хотя на этот раз ребёнка нет, жизнь, какой мы её знаем, закончится, если нас кто-нибудь поймает.

Я витала в облаках, а теперь должна снова опуститься на землю.

На следующее утро Коул пытается затащить меня в город. Он устраивает мне засаду после того, как я выхожу из душа, стоя перед ванной в своих стильных джинсах и футболке с расчёсанными волосами.

Как бы мне ни нравилась его внешность, сегодня я не в настроении вставать с постели.

— Я хочу остаться в своей комнате, пока не придёт время ехать домой.

— Хм.

Он смотрит на меня сверху вниз со своим фирменным пустым выражением лица.

— Что?

— Я не знал, что ты такая зануда, кроме того, что ты трусиха.

— Эй!

Я бью его кулаком в плечо.

Едва заметная улыбка скользит по его губам.

— Забудь об этом. Я пойду без тебя. Мне не нужны трусихи в моих путешествиях.

Я слышу, как он приветствует дворецкого с добрым утром и говорит ему, что позавтракает на улице.

Придурок.

Я надеваю милое мини-платье персикового цвета с ремешками на спине и собираю волосы в конский хвост. После того, как я засовываю ноги в первую попавшуюся пару туфель, я выхожу следом за ним.

Только когда я стою у входа, я понимаю, что не накрасилась. Что ж, я не в настроении для этого.

Я догоняю Коула у холма дома, медленно иду.

— Я не трусиха.

Я тяжело дышу, стараясь не отставать от него.

Он улыбается, но ничего не говорит. Вместо этого он переплетает свои пальцы с моими. Мягкость его прикосновения почти снова разбивает мне сердце.

Твоя боль — это моя боль, Бабочка.

Это был первый раз, когда я смогла дышать с тех пор, как доктор сказал, что это ложноположительный результат. Знание того, что Коул, как никто другой, понимал, что боль делает её менее острой. Это всё ещё там, но я чувствую определённый покой, зная, что он со мной.

Стоп. Он держит меня за руку. Он не должен."

"Я оглядываюсь и пытаюсь увернуться, но он не отпускает меня.

— Коул! Мы на публике.

— Мы не в Англии. Здесь нас никто не знает. — Он притягивает меня ближе к себе. — Будь спокойна.

Нас здесь никто не знает.