Сильвер никогда не заходит в мою комнату, если только мама или Себастьян не попросят её позвать меня. И обычно она исчезает слишком рано.

— Скучаешь по мне?

Я улыбаюсь, все еще сжимая свою книгу.

— Скучаю по тебе? — Она повышает голос. — Скорее, я здесь, чтобы задушить тебя.

— Ха. Я думал, что я единственный, кто задыхается.

Она сует свой телефон мне в лицо. Это разговор между ней и Эйденом не так давно.

Эйден: Нэш трахнул Джонссон из команды по лёгкой атлетике.

Сильвер: Какого хрена?

Эйден: Я подумал, что тебе следует знать.

Вот ублюдок.

Он должен знать, что я сказала Эльзе, чего я и ожидал, учитывая, что Ксандер был там, а Эльза выглядела так, словно была на грани срыва.

Чего я не ожидал, так это его ребяческих способов отомстить.

Впрочем, шутка в его пользу. Его сообщение привело Сильвер прямо в мою комнату.

Я тот, кто сжёг корабли. Враг перед ней, а море позади неё.

— Когда это было? — выпаливает она. — Как ты смеешь трахать её?

— Я не понимаю, почему я не должен этого делать. — Я притворяюсь, что мне скучно. “— У тебя есть жених. Почему у меня не может быть приятеля по траху?

Её губы приоткрываются. Они дрожат, прежде чем она соединит их в линию, и я знаю, я просто знаю, что мне не понравится то, что она скажет дальше."

"— Я тоже собираюсь завести себе приятеля для траха.

— Забавно. — Я заставляю себя улыбнуться. — Мы оба знаем, что ты слишком консервативна для этого.

— Ну, ты сделал меня менее консервативной в грёбаный день папиной свадьбы, так что, думаю, у меня больше нет принципов. — Она откидывает волосы. — Я пришлю фотографии.

Я прыгаю вперёд и тащу её за руку так сильно, что она визжит, падая обратно на кровать.

Я нависаю над ней, прижимая оба её запястья к матрасу, в то время как мои колени находятся по обе стороны от её талии.

Она смотрит на меня дикими, огромными опухшими глазами. Она плакала, совсем одна, в темных углах, чтобы никто — даже её мать — не видел боли.

Сильвер и её грёбаная фобия по поводу имиджа начинают действовать мне на нервы.

— Отпусти меня. — Говорит она ясным, твёрдым тоном. — Я устала играть в твои игры, Коул.

— Игры. — Я толкаюсь в неё, заставляя её губы приоткрыться, когда мой твёрдый член вонзается в её живот. Я не стал утруждать себя нижним бельём, чтобы она могла почувствовать каждую деталь. — По-твоему, это похоже на грёбаную игру?

— Ну, по-видимому, так оно и есть. — Говорит она тем же тоном, хотя и сжимает бёдра. — Я не буду твоим гарниром или твоей игрушкой.

— По-моему, это похоже на ревность.

— Пошёл ты, Коул. Ладно? Давай посмотрим, кто будет ревновать, когда я найду себе другой член.

— Ещё один член? — Моя челюсть сжимается. — Ты думаешь, что это когда-нибудь случится в этой жизни?

— Ты не можешь следить за мной двадцать четыре часа в сутки.

— Нет.