Он никогда — и я имею в виду, никогда — не причинит Эльзе вреда, взяв на себя ответственность за ребёнка.

Хуже того, мы с Коулом сводные брат и сестра. Он не может взять на себя ответственность, даже если бы захотел. Наш мир так не устроен.

С другой стороны, во мне растёт жизнь. Маленькие ручки и ножки. Человеческое существо. Как я буду жить с собой, если убью его? Как у меня будет будущее? Как я буду просыпаться каждый день и притворяться, что я не убийца?

Я снова кричу, от напряжения у меня закладывает уши. Во мне так много сдерживаемого разочарования, осколков и желаний альтернативной реальности.

В моем периферийном зрении появляется тень, и я отпрыгиваю назад, моё сердце колотится в груди. Если это Адам, клянусь Богом…

— Ты отчасти предсказуема, Бабочка. В парке, серьёзно?

Коул появляется в поле зрения и останавливается, когда замечает слезы в моих глазах, то, как мои руки сжаты в кулаки, мои дрожащие губы и общий беспорядок, в котором я нахожусь.

Он хмурит брови.

— Почему ты плачешь?

— Почему я плачу? — Я ударила его в грудь. — Почему я, блядь, плачу? Пошёл ты, Коул, ладно? Это все из-за тебя.

Он позволяет мне бить его, проклинать его и не пытается остановить меня.

— Поправка, Сильвер. Это из-за тебя. Тебе не следовало провоцировать Эльзу. Ты знала, что однажды она сорвётся.

Он думает, что это из-за Эльзы? Я била его снова и снова. Удар. Удар. Удар.

— Идиот. Придурок. Ублюдок. Я ненавижу тебя. Если бы не ты, ничего бы этого не случилось. Ты ворвался в мою жизнь и вторгся в моё пространство, а теперь… Теперь посмотри на этот беспорядок!

— Я ворвался? — Он хватает меня за обе руки, заставляя остановиться, но не отрывает их от своей груди. — Я сделал это? А как насчёт тебя? Какого хрена тебе понадобилось быть здесь в тот день? Почему ты набросилась на меня, толкнула на скамейку и пролила на меня свои блестящие слезы? Почему ты отказалась отпустить меня и пообещала мне свои первые разы? Если ты хочешь кого-то винить, вини себя.

О Боже.

О. Мой. Долбанный. Бог.

Это первый раз, когда он сказал мне что-то подобное.

Я икнула, мои пальцы скользнули по его мокрой рубашке, ощупывая мышцы его твёрдой груди.

— Коул…

Мой голос замолкает, когда я не могу найти слов, чтобы сказать. Должна ли я быть зла или тронута прямо сейчас? Должна ли я поцеловать его или откусить ему губу?

Коул всегда был загадкой, которую я не могла разгадать, даже если бы попыталась.

— Что?

Его голос смягчается.

— Почему это должен был быть ты?

— Что это за вопрос такой?

— Прекрати отвечать на мои вопросы вопросами, придурок.

Он убирает мои мокрые волосы с лица, и я вздрагиваю, а затем вздрагиваю, когда он касается моей ушибленной щеки.