Только сейчас я обратил внимание, что Виктор действительно с нами купаться не пошел. Неужели молодой человек так и не внял просьбе отца? Будем надеяться, что все обойдется.

Не обошлось…

Буквально через пять минут спокойного купания чуйка обозначила резкий всплеск напряженности в районе бара.

— Все на берег! — заорал я, сплевывая соленую воду. — У нас проблемы!

Мизансцена у бара напоминала дурной сон: напротив натуральным образом набычившихся братьев Медичи стояли гордо выпрямившиеся братья Гогенцоллерны, чуть в стороне присутствовал сжимавший кулаки Виктор Нарышкин, а между ними всеми бегали Георг Виндзор, братья Аль-Нахайяны и Ева с Кристиной Гримальди.

Наши девушки, Соня и Стефания Бурбон, сбившись в кучу и прижав в ужасе ладошки ко рту, наблюдали за действом у барной стойки. При нашем появлении «миротворцы» остановились и с надеждой уставились на меня.

— И что у нас происходит? — громко осведомился я и попрыгал на правой ноге, делая вид, что в ухо попала вода.

Ответил мне старший Гогенцоллерн:

— Не вмешивайся, родственник, это дело чести… — он поморщился.

 — Ну ладно, мы обсуждаем с Умберто условия моей с ним дуэли.

Пока меня больше всего беспокоил Нарышкин, с остальным разберемся позже:

— Вилли, как же мне не вмешиваться, если Виктор рядом с вами стоит в такой… однозначной позе?

— Виктор человек чести… Он посчитал себя оскорбленным и тоже вызвал нас с Умберто на дуэль.

Твою же бога душу мать!!!

— А вы?.. — прищурился я.

— Естественно, отказали, — буркнул Гогенцоллерн, а Медичи подтверждающе кивнул. — Мы к Виктору не имеем претензий и нисколько не сомневаемся в его смелости.

Ума? — Итальянец опять кивнул.

Нарышкина затрясло:

— Господа, я не нуждаюсь в ваших подачках! Извольте принять вызов!

На Виктора, что характерно, уже никто не смотрел — все ожидали моей реакции, а я судорожно соображал, как с наименьшими потерями выйти из этой непростой ситуации.

— Молодые люди, — вздохнул я, — думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что все это… недоразумение случилось… из-за дамы? — Гробовое молчание было мне ответом, а мозги продолжали судорожно искать выход.

 — Скажу прямо, все эти ваши вызывающе красивые позы, какие-то обсуждения условий дуэли и отказы оскорбленному в поединке наводят на меня самую натуральную тоску…"

"Сделав паузу на «зевок», я убедился, что достиг нужного эффекта: Медичи, Гогенцоллерны и Нарышкин перестали обращать друг на друга внимание и сосредоточились только на мне.

— Объяснись, Алексей! — с угрозой в голосе потребовал Умберто.

— Охотно, — я пожал плечами.