Впрочем, как и я…

Всеми своими выводами я поделился с родичами, когда мы оказались в номере, чем, понятно, вызвал среди них нездоровый ажиотаж.

— Так это что получается, — возмущалась бабка, — я еще сильнее… постарела? Сходила, блин, на службу!

— Бабушка, — вздыхал я, — Господь велел делиться.

— Ты что несешь, Лешка? — нахмурилась она. — Быстро объясняй все с начала, но понятным языком!

Ведь хотел рассказать о своих выводах только родителю, Прохору и Ване, а тут такая засада! Пришлось объяснять еще раз, но более простыми терминами. Вроде успокоил…

Проводив родичей на прием, достал из холодильника бутылку красного, плеснул вина в бокал, отпил, с облегчением развалился на диване и достал телефон.

— Лесенька, добрый вечер! Соскучилась, душа моя?..

* * *"

"Утро следующего дня мне напоминало былые времена на Смоленщине — пробежка по пляжу, гимнастика Гермеса, упражнения на растяжку, душ и плотный завтрак. И все это под надзором аж трех «инструкторов»: деда Миши, Прохора и Вани. Надо было отдать должное князю Пожарскому — в обед он решил разнообразить мой спортивный, отвлекающий от вредных мыслей досуг, и челночный бег с гимнастикой Гермеса перемежались прыжками через лежаки, кувырками и отжиманиями. Весело было не мне одному — расположившаяся на пляже молодежь подбадривала меня изо всех сил, и дед Михаил все-таки разрешил пообщаться с друзьями, но не больше пятнадцати минут.

Оказалось, веселье молодежи было напускным — все, даже Виндзор и Гогенцоллерны, за меня искренне переживали.

— Отставить грусть-печаль! — улыбался я. — Все будет хорошо!

«Помогло» это мало, но хоть на лицах девушек появились улыбки…

Потом был обед в отдельном кабинете нашего ресторана, затем визит на «Звезду», где дед Михаил устроил показательную проверку боеготовности экипажа, в то время как мы с Прохором и Ваней расположились со спиннингами на носу яхты.

Вечером царственный дед в присутствии отца провел со мной «беседу», во время которой обозначил новые вводные, от которых я несколько обалдел:

— Деда, ты уверен? — хмурился я.

— Уверен, Лешка, — император демонстрировал полную безмятежность. — Твоей репутации это пойдет только на пользу.

— Моей репутации вообще все пойдет на пользу, — буркнул я.

— Так как?..