— Могу я у вас забрать внука?

— Конечно, ваше высочество, — поклонился дед.

— Алексей, ты просто не оставляешь бедной девушке выбора, — глядя вслед Пожарскому, начала принцесса и сделала вид, что засмущалась. — Хочу тебе признаться, я начинаю в тебя влюбляться.

— Вот как? — несколько потерялся я. — И что вызвало подобный всплеск романтических чувств?

— Увиденное, — она пожала плечами. — Какая нормальная девушка устоит перед подобным? Вот я и…

И от этой искренности и простоты я потерялся окончательно и не нашел ничего другого, кроме как воспользоваться советом вышеупомянутого Кузьмина:

— Соня, ты начинаешь влюбляться в некий образ, созданный СМИ.

На самом деле мне в скором времени придется прилюдно убить короля Испании, получить от французов пять черепов тех людей, которых я убил в Сен-Тропе, и добавить их к той коллекции, которая у меня начала образовываться на родине. И это еще не полный перечень трупов, которые образовались при моем непосредственном участии, и которые, можешь не сомневаться, образуются еще. У меня две… было две любимые женщины, одна из которых совсем недавно погибла фактически по моей вине, а другую я действительно люблю и бросать не собираюсь. Нужен тебе такой романтический герой?

Побледневшая Соня какое-то время рассматривала меня своими пронзительными серо-голубыми глазами, пока не бросила:

— Дурак!

И, накинув на себя образ недоступной королевы, проследовала к своим старшим родичам.

Бл@дь! Хоть сейчас собирайся и сваливай даже не в Москву, а в Смоленск, подальше от всех этих сложностей!

* * *

— Монсеньер, мы связались с указанными братьями, — докладывал секретарь, — последний из них прибудет не позже завтрашнего вечера.

Кардинал раздраженно махнул рукой, и секретарь, поклонившись, вышел из кабинета, не забыв аккуратно притворить за собой дверь — патрон явно находился в дурном настроении и мог сорваться даже на громкий звук.

Сам же хозяин кабинета в этот момент был даже не раздражен, он был в ярости и с трудом сдерживался — Папа по настоятельной просьбе Медичи приказал отложить на неопределенный срок тщательно спланированную акцию по обезвреживанию русского принца.

Этот приказ спутал все планы кардинала, который в первую очередь хотел направить на Лазурное побережье усиленный круг из своих подчиненных и гарантированно повредить доспех молодого Романова до критических значений, а уже потом бросить все силы на поиск многоопытного Витольда, сумевшего без следов раствориться на просторах Европы.

Попытка объяснить Папе сложившуюся ситуацию ни к чему не привела — кардиналу, не скрывая раздражения, заявили, что это его личная зона ответственности, и свои проблемы он должен решать самостоятельно.