Император остро глянул на Алексея и повернулся к дядьке Саше и деду Володе:

— Господа Романовы! Хорошего вечера.

И китайцы, демонстративно не замечая князя Пожарского, проследовали дальше.

— Алексей, — тяжело вздохнул цесаревич, — мы же тебя просили…

— Извините, не сдержался, — брат изобразил виноватое лицо, и угроза исчезла. — Но, если бы вы чувствовали ту ненависть, которую китайцы к нам испытывают, вы бы меня поняли. Деда, — Алексей посмотрел на князя Пожарского, — я обещаю за такое к тебе неуважительное отношение роду Цин отомстить.

Князь же только нахмурился:

— Лешка, отца лучше слушайся, а личную вендетту всегда объявить успеешь.

* * *

Вечер заканчивали в ресторане при нашем отеле, причем народу с приема из дворца Гримальди с нами пришло достаточно много, хотя кто-то и потерялся по дороге в районе казино Монте-Карло, а русскую молодежь с моей подачи родитель отправил спать. Медичи, Бурбоны, младший Гримальди, Сингхи, оба бесфамильных японца, Аль-Нахайяны, Ольденбугские, Фатимиды, Саксон-Кобург-Готские с Лотарингенами, Георг Виндзор, братья Гогенцоллерны, Романовы и князь Пожарский — мы все с комфортом устроились вдоль фуршетных столов и под классическую музыку продолжили общение.

Чуйка засекла легкое призывное касание Ванюшиного внимания.

— Алекс, — улыбался Джай, — это не Иван Олегович за окном маячит? — индиец глазами показывал на улицу. — И вообще, Алекс, ты когда-нибудь от забот отдыхаешь?

— Да-да, Алекс, — хмыкнули братья Гогенцоллерны, — второй час ночи, а этот твой свитский вокруг тебя кругами ходит.

— Служба у него такая, с доступом к моему высочеству в любое время суток, — подчеркнуто тяжело вздохнул я.

Выйдя на крыльцо ресторана, в очередной раз с огромным удовольствием вдохнул свежий морской воздух и с интересом посмотрел на выходящую из тени фонаря невысокую фигуру, вставшую рядом с Кузьминым и тут же согнувшуюся в глубоком поклоне.

— Ваше высочество, — начал на английском Ванюша, — позвольте представить вам господина Синдзо Кобаяси из охраны японского императора.

Кузьмин — красавчик! Помнит, что японцы помешаны на всех этих внешних проявлениях уважения, и специально обозвал меня высочеством, а не просто Алексеем Александровичем.

— Господин Кобаяси, очень приятно познакомиться, — кивнул я.

Японский колдун выпрямился на секунду и вновь согнулся в глубоком поклоне."

"— Господин Кобаяси, прошу вас выпрямиться, — команда была тотчас исполнена. — Как я понял, со своими русскими и индийскими коллегами вы уже познакомились и приступили к исполнению совместных обязанностей?

— Да, ваше высочество.