Словно я проснулась, но воспоминание об увиденном ужасе терзает меня, заставляя страшиться, словно кошмар всё ещё реален и ждёт момента, когда я прикрою глаза.

После смерти мамы я испытывала что-то подобное. Я убежала от чувства, терзавшего меня из-за потери и увиденной жестокости. Однако теперь всё это вернулось с двойной силой, как если бы всегда тенью преследовало, а я просто не замечала или игнорировала. Рушан и Айла живы, но страх продолжает трясти моё тело, подобно лихорадке."

"– Было очень больно? – вновь отвлекает Дарен. – От Айлы я имею в виду. Я думал, что Даян поседеет от твоих криков.

Сердце болезненно сжимается за брата, но почему-то мне кажется, что он знает о Рушане больше всех остальных. Появившееся сожаление тут же исчезает в пустоте. Такой чёрной и вязкой, что пожирает всё.

– Достаточно больно, чтобы желать отрезать себе руку, за которую она держала.

– Ты знала про Рушана? – интересуется друг.

– А похоже, что я знала? – устало отзываюсь я.

– Ты думаешь… он… он сын Юна?

– Не уверена. Шиун старше Рушана примерно на год. А Юн слишком сильно любил свою жену. Вряд ли Хёрин хорошо бы относилась к Рушану, будь он сыном любовницы.

– Может, она не знала.

– Может, но я сомневаюсь.

Дарен задумчиво кивает несколько раз, обдумывая информацию.

– Тогда ты должна узнать у Рушана сама.

Не спрашивая, друг поднимается на ноги и за руку дёргает меня вверх, заставляя принять вертикальное положение.

– Мы здесь задницы себе отморозим. Ты посмотри на мои губы, они наверняка уже синие, – причитает друг, тыкая пальцем в свои губы. Те лишь немного бледнее обычного.

– Да норма…

– Я сказал – пошли! Мы можем продолжать ругаться на них, сидя на мягком стуле в каком-нибудь тёплом дворце!

– Мы? – устало переспрашиваю я.

– Конечно! Ты забыла, что мы с тобой заодно, – он приобнимает меня за плечи и тащит к просветам между деревьями обратно. – Хотя они мне нравятся, и я бы хотел, чтобы мы перестали злиться на них как можно быстрее.

Я только фыркаю в ответ, Дарен вновь пытается быть беззаботным и смешным, но серьёзный взгляд и фальшивая улыбка его выдают. Он понимает, что дело не в обиде и не в ненависти. Я люблю их, как и раньше, но сегодня кое-что изменилось во мне самой.

И Дарен прав.

Я по-прежнему чувствую страх.

Через несколько шагов снова замираю, выскальзывая из его объятий. Дарен оборачивается, все следы напускного веселья исчезают.

– Что произошло, Ойро? – прямо спрашивает Дарен.

– Я их не чувствую.

– Кого?

– Тени. Будто их во мне больше нет. Ничего нет, – голос остаётся ровным, пока меня начинает трясти сильнее.

Дарен хочет обнять меня, но я поднимаю руку, прося оставить дистанцию. Не хочу, чтобы меня жалели. Мне просто нужно понять, что со мной произошло и как это исправить.