– Айла отдала часть своего Дара. Она пожертвовала им, чтобы мой Дар стал полноценным для сдерживания легиона, но я не чувствую тени. Не ощущаю их, а соответственно, не понимаю, как их контролировать, – тараторю я, стуча зубами от накатывающей паники. – Я их прогнала, но как мне справиться с ними потом? И тени… они были частью меня, а теперь…

Я опускаю взгляд на свою собственную, сейчас едва заметную тень под ногами. Она идёт рябью, будто ей ненавистно находиться рядом со мной. Я опускаюсь на колени, тяну руки к тени спокойно стоящего Дарена, а та ускользает, огибая мои руки, словно мы магниты с одинаковыми полюсами.

Я успеваю заметить тревогу в глазах друга, но он умело прячет её. Кахари натягивает улыбку и заставляет меня подняться.

– Ойро, давай для начала отдохнём, это может быть лишь результатом твоей усталости.

Из Дарена плохой лжец.

Однако я киваю, зная, что он не способен мне помочь. Только я сама могу попробовать разобраться.

– Не говори им, хорошо? Не говори никому, – прошу я, и Дарен обещает сохранить мои сложности в секрете.

Мы выходим из леса, солдаты успели собрать и разжечь костры, они продолжают носить найденный хворост, чтобы увеличить огонь и согреть оставшихся в живых. Все присутствующие потомки и Назари собрались в стороне.

На нашем с Дареном пути появляется Рой. Он обнимает меня, спрашивает, всё ли со мной хорошо. Я слабо, но улыбаюсь приёмному отцу, радуясь, что он не пострадал. Именно от него мы вкратце узнаём, что, пока нас не было, Эола нарекли будущим королём Каидана, а Суа и Рушан отдали ему Дар Света обратно, избавляясь от ноши.

Мы подходим ближе к собравшимся, Даян тут же оказывается рядом. Он притягивает меня к себе и заметно расслабляется, потому что я его не отталкиваю.

– Ойро, прости Айлу, – шепчет он мне в волосы. – Она не знала, что это будет для тебя так больно. И не догадывалась, что Рушан сотворит такое в неподходящий момент.

Я знаю. Пытаюсь выдавить это из себя, но не получается.

– Я терпеливо ждал возвращения Ойро, и, раз она снова с нами, самое время разобраться с последним вопросом, – громко говорит Шиун, привлекая всеобщее внимание. Принц поворачивается к Рушану: – Пора бы узнать кто ты, мать твою, такой?!

– Брат! – с укором восклицает Суа.

Мы все удивленно смотрим на ругающегося Шиуна, обычно предпочитающего поддевать и оскорблять окольными путями и изворотливыми выражениями.

– Если ты только откроешь рот и попытаешься сказать, что мой покойный отец изменял матери, я похороню тебя во льдах на дне океана и клянусь, что даже Даян меня не остановит! – не обращая внимания на предостережение сестры, буквально на одном дыхании рявкает Шиун."

"Не осталось и следа от знакомого мне спокойного принца, сейчас он выглядит достаточно угрожающе.