Твои запястья опухшие, и у тебя нет обуви, не говоря уже о том, что дождь льет как из ведра. Позволь мне подвезти тебя, пожалуйста.

— Это не безопасно, — это было мое последнее оправдание.

— Так в чем проблема, во мне или в байке? — в его голосе слышалась обида.

Я вздохнула. Он подумал, что я сужу его по внешнему виду. И вы знаете что? Так и было.

— Оба, — сказала я. — Но вы правы, я бы хотела прокатиться.

— Ты думаешь, что я опасен, не так ли?

Его глаза сузились, и казалось, сейчас его тело излучает угрозу. Мне не было страшно, но я почувствовала, что этого человека лучше не злить.

— Нет, я так не думаю, — сказала я. — Ты байкер. У тебя должны быть шипы на ботинках и татуировки на пальцах. Ты можешь отвезти меня на какой-нибудь склад, и бог знает, что сделать.

Я двинулась в сторону байка, а он усмехнулся.

— Ну, ты отчасти права, только я не знаю никаких складов, — он сел на харлей, повернул ключ, но не завел.

— Как на счет просто подвезти, не делая бог знает, что? — спросила я, устраиваясь на байке позади него.

Он схватил меня за запястья, потянул и плотно обернул вокруг своей талии.

Он был в два раза больше и тверже. Его пресс был похож на ребристый бетон под моими руками. Я позволила своим пальцам прикоснуться к нему, а ладоням наслаждаться ощущением стальных мышц.

— Хорошо, — сказал он, ухмыляясь через плечо. — Я мог бы сделать с тобой, бог знает, что, но только если бы ты сама попросила.

Он завел байк с гортанным ревом, не дав мне возможности что-либо ответить. Он убрал подножку и нажал на газ, так, что мы, рванули вперед с ревом двигателя и визгом шин, двигаясь по мокрой дороге. Гул стоял оглушительный, отдавая вибрацией в моих ногах и внутренностях. Это вызывало покалывание в определенных частях моего женского тела, что было на грани между неудобно и восхитительно.

Мы проехали перекресток, где я выскочила из машины Данила, и не успели проехать и километра, как увидели знакомую мне Ауди. Данил возвращался. Видимо он подумал, что лучше не оставлять меня там. Слишком поздно для него.

Он заметил меня на байке и резко развернул машину. Грубо и нарушая правила, что несвойственно для него. Он подъехал к байку и указал на обочину, показывая, чтобы мы остановились. Мой новый друг, байкер, повернулся и косо посмотрел на меня. Я кивнула, и он заехал на стоянку какого-то кафе.

Данил пронзительно кричал остановиться, и меня позабавило, что он вел себя как маньяк, заметив меня с другим мужчиной. Опять же мыслью, что пробежала сквозь мой мозг, было «слишком мало, слишком поздно».

— Что ты делаешь, Лина? — спросил Данил с ноткой истерики, что было на него не похоже.

Он стоял рядом со мной, протягивая ко мне руку. Я отстранилась, и он ее опустил."

"— Еду, — ответила я таким же спокойным голосом, как он всегда говорил.