– Может, и нравилось, – говорю я.

– Кто трахал тебя лучше? Я или он? – требовательно спрашивает Кэллам. Его рука снова на моем бедре, а другая рука направляется к моей шее, чтобы притянуть меня. Он вжимает меня в кресло и забирается сверху.

На этот раз я даю мужу пощечину, так сильно, что его губа трескается.

Шлепок звоном отражается от стен лимузина. В машине не играет музыка, и в тишине звук выходит оглушительным.

На секунду кажется, что это его отрезвило.

Затем Кэллам моргает, и его взгляд становятся похотливее, чем когда-либо. Голодным, как у волка.

Он целует меня, впиваясь губами и просовывая язык мне в рот. Я могу ощутить кровь на его разбитой губе, соленую и теплую.

Его вес вдавливает меня в кожаное сидение. Его тело горит огнем.

Я ненавижу Кэллама, когда он холодный и жесткий как робот. Когда проходит мимо по коридору, словно меня там нет. Когда спит со мной в одной постели, не обнимая меня и даже не прикасаясь ко мне.

Но когда я вот так довожу супруга до грани, когда он ломается и теряет контроль… вот тогда я не ненавижу его. Он мне даже почти нравится. Потому что тогда я немного узнаю в нем себя.

Когда он теряет рассудок. Когда он злится. Когда он хочет кого-нибудь убить. Тогда я понимаю его. Тогда мы наконец-то на одной волне.

Я целую Кэллама в ответ, притягивая к себе. Мои пальцы ныряют в его волосы, мокрые от пота. Его голова пылает. Его шея пылает.

Я хочу ощутить его целиком.

Вожусь с пуговицами на рубашке мужа, которые так по-дурацки спрятаны, что их не особо-то расстегнешь и при свете дня.

В итоге я разрываю рубашку, словно он какой-то Супермен, а на нас несется астероид. Скольжу руками по его жаркой коже, чувствуя, как мышцы подергиваются от возбуждения.

Язык Кэллама проникает в мой рот так глубоко, что я почти задыхаюсь. Щетина на его лице царапает мне щеку. Муж пытается снять с меня платье, но оно такое жесткое и тесное, что ему не удается даже задрать юбку вокруг моей талии.

Рыча от раздражения, Кэллам хватает с пола свой пиджак и достает из внутреннего кармана нож. Он нажимает кнопку, и вверх взлетает быстрое и чертовски острое лезвие. Этот нож очень похож на тот, что носит Неро. И, судя по всему, Кэллам владеет им не хуже моего брата.

– Не двигайся, – рычит он, удерживая меня на сидении.

Я не двигаюсь. Пятью или шестью быстрыми движениями он срезает с меня платье и оставляет обрезки валяться на полу лимузина.

Я остаюсь совершенно голая.

Кэллам замирает, пожирая мое тело глазами, но уже через секунду расстегивает брюки и высвобождает свой член.

Я ни за что не признаюсь Кэлламу, но его член великолепен. Никогда не видела подобного. Глубокие складки на его поясе Адониса ведут к пенису, слишком крупному, чтобы я могла его обхватить его рукой.