Лобовое стекло треснуло в двух местах, но таран сработал, двустворчатые двери поддались, и я на полной скорости вылетела из гаража, а потом, всё увеличивая скорость, понеслась прочь из города, которому оставалось жить несколько минут.

* * *Я никогда не страдала психическими расстройствами, всегда с блеском проходила психологические тесты, адекватно реагировала на стрессовые ситуации. Что случилось со мной в тот роковой день, известно одному Богу. Возможно, виной тому препараты, которые я приняла, возможно, смерть Александра. Я практически не осознавала себя, не отдавала себе отчет в том, что сделала и что делаю.

Я неслась на флайере прочь, в меня пытались стрелять с поверхности планеты, но я ловко уходила от выстрелов. Потом за мной увязался патрульный флайер, но я умудрилась петлять и ни разу так и попала в его зону поражения. А когда небо за моей спиной окрасилось ярким заревом, преследователь отстал. Еще бы, не каждый день видишь, как целый город превращается в пепелище.

На Эйдане началась паника, снижаясь, я слышала вопли сирен. Зачем? Они думали, это атака с воздуха и жертвами падут другие населенные пункты?.

.

Пролетая над полями, я увидела чью-то частную посадочную площадку с катером. Так не бывает! Так везет или благословенным Богом или безумцам! Но в тот день я определенно была безумна.

Я бросила флайер и угнала катер. Далеко уводить в космос катер нельзя, просто не хватит ресурсов, но мне и не нужно было далеко. В этот момент я жаждала одного: не умереть на этой чертовой планете. Умереть — да, но только не здесь, не на их территории.

* * *Я ушла от обстрела, естественно, меня не хотели отпускать с планеты, но я ушла. Все мое мастерство, весь мой опыт в пилотировании были использованы в этот момент и дали мне уйти, туда, в черноту космоса.

И если я умру, то пусть я умру там.

Пилоты должны умирать в космосе.

Последнее, что я запомнила, это как запустила в радиоэфир трансляцию слова: «Орёл».

12

Я видела пустыню Сьеры, ту самую, где мы с Александром впервые по-настоящему познакомились. Песчаный ветер, потрескавшаяся глиняная почва, только солнце не палящее и смертоносное, а теплое, согревающее.

Тайлер сидит на стволе дерева, поваленного бурей. На нем непривычная одежда, белая рубашка и черные брюки, будто на праздник.

Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что тоже одета торжественно: темно-синее платье с летящим подолом и босоножки на высоких каблуках.

Александр улыбается мне и протягивает руку навстречу, я шагаю к нему и поражаюсь, как легко могу передвигаться на шпильках, которые ступают по потрескавшейся глине, как по паркету.

Я подхожу и сажусь рядом, мы молчим, ветер колышет волосы и юбку моего платья.

— Ты не боишься? — спрашиваю я, ловя его взгляд и утонув темно-карих глазах.