И воспользовалась одной из гранат, которые забрала у Александра, бросила, даже не выходя из-за угла и не проверяя, сколько там человек и есть ли они там вообще.

Мой пленник решил все же побыть героем и попытался выкрикнуть что-то своим, предупредить об опасности. Но не успел. Я просто сломала ему шею, четким бездушным движением, когда-то отработанном на манекенах и ни разу не применяемом мною на практике. Парнишка не успел даже пикнуть.

Мой взрыв уничтожил охрану и заодно снес часть двери, образовав отверстие, в которое вполне можно было пройти.

В помещении меня ждал карамеданец в военной форме, как и следовало ожидать, но по очкам на носу, вспотевшему лбу и трясущемся от страха в руках пистолете, было видно, что передо мной технарь, а не солдат.

Тем не менее, техник оказался смельчаком, он выстрелил, но его рука настолько ходила ходуном, что было бы чудом, если бы он попал.

Я по-прежнему ничего не чувствовала, лишь отметила краем сознания, что он промахнулся, а потом выбила у него оружие, а его самого приложила лицом о его рабочее место.

— Код доступа!

— Я не скажу!

— Код доступа, — я приложила его вторично.

Чертовы карамеданцы. Немудрено, что им понадобился тренер. В эпоху космических боев физическая подготовка давно отошла на второе место. Зачем уметь драться технику-хранителю пульта? Ведь за дверью целый отряд, они защитят, они помогут…

— Код доступа!

— Не убивай, — взмолился-таки техник после четвертого удара.

— Код! — прорычала я, уже сама не узнавая свой голос. — Быстро!

— Только если не убьешь меня! Не убивай!

— Ладно, даю слово, — равнодушно пообещала я, убирая руку с его шеи. — Вводи код, у тебя есть мое слово. Заберу тебя из города.

Он мне поверил. Должно быть, так сильно хотел жить. Согласился убить сто сорок тысяч человек (а именно столько жило в этом городе по последним сводкам), надеясь, что я заберу его с собой и позволю избежать общей участи.

Неужели можно так сильно хотеть жить?

Я не понимала. Я не хотела.

— Ставится минимум на пятнадцать минут после команды, — пролепетал техник, смотря на меня с откровенным страхом, в то время как его пальцы летали над клавишами.

— Ставь, — милостиво разрешила я.

— Г-готово, — его голос дрожал. Неужели можно так сильно хотеть жить, что быть готовым предать своих?.

Я не произнесла больше ни слова, успела лишь увидеть ужас в глазах предателя, когда моя рука пошла вверх. Его губы приоткрылись, возможно, он хотел выкрикнуть что-то вроде: «Ты же обещала!» Но я не дала ему такой возможности, выстрелила ему в лицо и равнодушно наблюдала, как, словно в замедленно съемке, его тело падает на пол, задевает кресло, опрокидывает его и вместе с ним с глухим стуком таки достигает твердого полового покрытия.

Таймер на табло показывал отсчет времени.