— А что наши солдаты?

— Четверо ветеранов смогут вернуться на службу. Еще пятеро — не пройдут комиссию, но к ним вернулась способность ходить и спать, не скрипя зубами от боли. Они счастливы уже от этого.

— Тем не менее, даже если не пройдут в строевые части, предложите работу в тылу или на заводах. Солдаты с реальным боевым опытом нам везде пригодятся.

— Кстати… — доктор Слащев на мгновение замолчал, а потом выпалил, сверкая глазами. — А новостей из Санкт-Петербурга нет? Нас не собираются возвращать назад?

Я только покачал головой. Доктор — очень хороший специалист, но очень уж его манит возможность окунуться во все возможности новой славы. Наверное, придется отпустить. Может, не в этом месяце, но в следующем, когда молодые врачи наберутся еще большего опыта. Надо будет поговорить с Татьяной, кто смог бы справиться со всей организационной работой, которую пока тянет Игорь Иванович.

И забавно: одни бегут к нам, другие от нас.

— Новые телеграммы, — в штаб заглянул Огинский.

У него свои донесения, и обычно он за компанию может и мои срочные перехватить, особенно если заметит в отправителях какое-то интересное имя.

— И от кого? — спросил я.

— От Луизы, — хмыкнул Огинский. — И на этот раз, надеюсь, вы не будете вставлять ей в письма строчки из прусских солдатских песен. Если хотите выдержать дистанцию, то для этого есть более тонкие приемы.

— Ну я же говорил. Кто бы мог знать, что фраза про старого солдата — это из какого-то романса."

"Неудобно с этой французской принцессой вышло. Я-то решил, что она, как одна из тех столичных девиц, которых с каждым месяцем, несмотря на конец войны, становилось все больше, решила поиграть в романтику, а оказалось… Что это просто способ завязать диалог без ущемления традиций. Мне вот невместно было писать особам королевской крови первым, им — можно, но вот выходить сразу с деловым предложением было тоже неправильно. Поэтому орлеанцы и включили веками отработанную схему: девушка пишет молодому или не очень человеку, диалог начинается, а потом отцу или другому родственнику можно уже и со своими вопросами заглянуть.

Когда Огинский мне все это разложил по полочкам, я чуть не покраснел. Пришлось исправляться, писать еще раз, и вот… С тех пор мы с Луизой общаемся. В основном о литературе, погоде, благотворительности и совсем немного о моторах. В Орлеане в это время в основном занимались текстилем, кожей и вином, но герцог и стоящие за ним промышленники хотели залезть и на новые рынки. В одиночку шансов у них не было, а вот с моими возможностями… Они бы купили линию по сборке моторов, я бы обеспечил корпуса, подвески, пушки и, главное, продажи.