— Думаешь, отвлекают японца? — понимающе усмехнулся Хорунженков.

— Я бы отвлекал. Нет, с одной стороны, все верно — у Амсила хорошее место для атаки, можно всю армию Оямы охватить. Но с другой, если японцы там подготовятся, то механизированный полк за ночь может пройти под сотню километров и ударить уже где ему удобно. Это сила! И ей нужно пользоваться.

— Две минуты до шести, — предупредил командиров поручик Тюрин.

В шесть японцы обычно начинали обстрел, а иногда даже сразу шли в атаку, словно надеясь на какую-то безумную удачу. Впрочем, чем дальше, тем более формальными получались и утренние канонады, и идущие между ними попытки прорыва. Вот только сегодня все было совсем по-другому.

— Смотри, аэростаты! — выдохнул Хорунженков.

— Наши аэростаты! — повторил за ним Дроздовский.

Уже неделю, с самого первого дня, когда враг уничтожил половину русских шаров, их поднимали только в тылу. А тут почти два десятка разом, и все на первой линии.

— Что же нам не сказали? — расстроился Дроздовский. — Мы бы хоть как-то попробовали их прикрыть.

— Хоть как-то не надо, — теперь уже Хорунженков объяснял товарищу, как принято работать во 2-м Сибирском. — Ты же помнишь, у Бильдерлинга шаров оставалось всего шесть. А тут двадцать! Значит, из тыла подтянули еще, от Макарова, а тот с ними, как пить дать, снайперов отправил. Те смогут тихо прикрыть издалека, а мы бы, коли вперед полезли, точно бы нашумели. Еще бы выдали раньше времени. Нет, для каждого свое дело, и это правильно.

Дроздовский кивнул, и дальше они уже молча следили за тем, как русские аэростаты, раскрашенные в грязный серый цвет, поднимаются все выше.

— Удивительно, словно растворились на фоне неба, — присвистнул Хорунженков.

Впрочем, очень быстро ему стало не до веселья. Японцы сначала пустили вперед группы с ракетами — и их действительно встретили снайперы. Однако после этого враг ответил уже всерьез. Свои шары и сотни пушек, часть которых начала покрывать разрывами небеса. Шансы так попасть не очень высоки, но удача была на стороне японцев. Всего за десять минут они поразили два аэростата, потом еще три.

— Да что же это творится! — выругался Дроздовский.

— Война. Тут чистеньким не победить, — настроение у Хорунженкова тоже испортилось.

Еще один русский аэростат засвистел, выпуская воздух и опускаясь на землю.

— Ну, почему наши даже не пытаются ответить⁈ — поручик Тюрин тоже не выдержал. — Они по нам стреляют, а мы только терпим! Зачем?

— Значит, надо… — взял себя в руки Хорунженков. — Если бы тут только старые шары были, все возможно… Но если новые, если 2-й Сибирский подошел, то генерал Макаров просто так людей губить не станет.

— А может? — вспыхнул Дроздовский.