Даже циркуляция живы у первого особая, словно выстроенная экзотическими медитациями. А молодой будто бы вообще без «колодцев».

– Княжна София, вы все так же ослепительны и прекрасны, – всплескивает руками смуглый «хищник». – Господь истинно щедрый Творец, раз соблаговолил создать такое чудо.

– Маркиз Сальдоре, ваши комплименты как всегда откровенны и волнительны, – улыбается княжна, сверкая ямочками на бледных щеках.

– Позвольте мне представить господина Артема Бесонова. Мой спутник на этот вечер.

Ее рука, обтянутая белой замшей, касается моего плеча. Кали вытаращивает глаза – ей едва хватает сдержанности не выплеснуть бокал в лицо совравшей стерве. Мне же теперь приходится играть роль кавалера княжны. Нельзя тратить минуты с итальянцами на разъяснения, кто есть кто. Изображаю улыбку.

– Ваше сиятельство, – легкий поклон в сторону главы «Блэкаута».

– Господин Бесонов? – вскидывает глаза парень, похоже, родственник этого сатаниста. – Не граф, не князь? Даже не барон?

– Есть более лаконичное название – простолюдин, – улыбаюсь я, поглядывая на дующуюся Кали в сторонке. Она свирепо играет желваками – как бы скандал не закатила.

Тишина и шок на лицах.

– Не только мой племянник Лукино изумлен, – Сальдоре хмурит брови. – Не объяснитесь, леди?

– Это награда, маркиз, – не смущается София. – Артем пробился в лицей моего отца, выиграв стипендию. К ней прилагается поход на этот вечер. Чтобы мотивировать на победы в соревнованиях.

– О, ваш отец умеет мотивировать молодое поколение! – тут же теряет интерес ко мне макаронник-сатанист и оглядывается. – Опять его не вижу. Такое впечатление, что он прикрывается от светского общества своей обворожительной дочерью как щитом.

Изучаю сатаниста. Сложно сопоставить его сеть живы с тем же Рыкарем у окна. Но точно крут. «Колодцы» как-то странно мерцают, будто в такт сказанным словам. Очевидно – совершенный контроль силы. Энергия будто подстраивается под гада, жадно ждет команды. Может, он даже Воевода.

Толк от этой встречи уже ощутим – информация о крутости врага. С моими нынешними силами засранца не убить. Если только из засады ударить.

– Выдам страшную родовую тайну, – сощуривает глаза София. – Отец боится как огня ваших религиозных разговоров.

– Потому что как мудрый человек он понимает, – с азартом хватается за тему итальянец, – всю неопровержимость моих доводов. За Церковью будущее. Христос прощает слабость, Сварог же спрашивает за нее. И остальные ваши боги так же жестоки. Ярило, Перун, Велес… все требуют от последователей превозмогать себя, рваться к силе, чуть ли не травмироваться в попытках закалить тело и дух.