Только закрепить на опорах не успеваю – меня дергает за драпающим волколаком. Перебирая ногами, на бегу пускаю и пускаю нити. Сплетаю лапы, разрываю удачным попаданием сухожилие на бедре, дроблю насквозь лопатку. Последней нитью целю обмотать голову, чтоб дернуть и повалить – Минаев сожжет. Но Шарик дергается мордой, и паутина пробивает череп. Смачный хлопок – хоть бы не достал мозг. Хоть бы не достал… Оу, конец котенку. Точнее щеночку: Шарик замедляется, запинается об камень и валится сгоревшим носом в траву, но напоследок делает такой резкий вираж, что нити дёргает и меня отрывает от земли и выбрасывает в сторону общежития.

Прямо в чье-то окно.

Влетаю в комнату как метеор. В облаке из стеклянных осколков качусь по полу. Хреначусь головой об угол кровати. Ай. Переломанные кости сами собой заживают. Умничка, Гиба. Не зря тебя прищучил в тех душных топях.

Лежу без сил, созерцая прекрасное зрелище – длинные ноги Журавлевой. И они наконец-то без колготок! Лишь тонкие кружевные трусики, а выше открывается голый пупок под белой маечкой.

– О Свароже! Артем, ты живой? – красноволосая кидается ко мне, наклоняется, и мне открывается блистательный вид ее молочных достоинств.

Всё, теперь можно и помереть. Шучу.

Кряхтя, поднимаюсь. Нагадившая мне напоследок псина лежит под окном черной дымящейся кучей. Чувствую покалывания в висках – фрактал Шарика вливается. Ох, сейчас ломать начнет. Надо присесть.

– Ты же без доспеха, – щупает мои ребра Вика, – как тебя не переломало?

– Переломало, – морщусь. Головные боли начались. – Просто сразу же исцелил себя.

– Так ты целитель? – округляет дворянка глаза. – Но это же уровень Кмета!

– Тише-тише, – прикладываю палец к ее пухлым розовым губам, и она вдруг его облизывает.

Глаза ее становятся еще больше – сама не верит, что творит это. Но при этом заглатывает палец еще глубже. Сосет жадно, причмокивает. Катает языком как леденец…

О, Сыра земля! Я уже на две трети во рту Журавлевой! Только местом не тем почему-то.

Хочется хлопнуть себя по лбу. Яка же. Все барышни у окон отхватили этого безумия. Эх, опять мой героизм ни при чем.

– Вик… – хочу отнять палец, прекратить извращение, но мышцы сводит онемение.

Вдруг я как овощ валюсь поперек кровати.

Тело не слушается. Фрактал обжигает духовную сущность. Мозг горит. Одурманенная Вика понимает все по-своему и взбирается на меня. Теперь горит не только мозг. Весь целиком пылаю.

В висках гудит Шарик, я тупо хлопаю глазами, смотрю, как девушка с внешностью модели елозит по моим рваным брюкам. Трется голыми ляжками по моей коже. Она сама в явном шоке от столь сильной тяги ко мне, но не сбавляет темп, интенсивно натирает меня упругими ягодицами. Резко сгибается, открывает рот.