Любая дружба фальшива, любая доброта рассчитана.

— Скрывай свои чувства, скрывай свой страх и, самое главное, скрывайся за своим фасадом. Никто не может знать, Пэди. Не доверяй никому и ничему, кроме своей интуиции.

Мягкий голос отца странным эхом отдается в моей голове, напоминая, что каждая часть моей жизни должна быть ложью, а девушка, сидящая передо мной, должна быть такой же обманутой, как и все остальное королевство.

Эгоизм украл мой рассудок всего на одну ночь, но этого хватило, чтобы подвергнуть опасности нас обеих.

— Ладно, хватит разговоров о Чуме, — весело говорит Адена, осматривая аллею, а затем добавляет, — и о твоей… ситуации.

Я не пытаюсь подавить фырканье. — Похоже, два года не дали тебе времени поучиться тонкости, А."

"Я сомневаюсь, что она вообще меня слышала. Сомневаюсь, что она может сосредоточиться на чем-то другом, кроме ткани, скользящей между ее пальцами. Оранжевые глаза сканируют швейные принадлежности, и Адена оставляет наш предыдущий разговор, чтобы рассказать о том, какие вещи она будет делать из нового шелка. Ее теплые коричневые руки копаются в обрывках ткани при мерцающем свете лампы, начинают подгибать края, закалывать углы, колоть пальцы, без устали ругаться.

Мы впадаем в ту непринужденную беседу, которая возникает только после нескольких лет совместного выживания на улицах, что позволяет легко интерпретировать беспорядочные слова Адены по булавкам, зажатым между ее губами. Я переворачиваюсь на спину и наконец-то затихаю, наблюдая за ее негнущимися пальцами и нахмуренными бровями, слишком поглощенными своей работой, чтобы уснуть.

От колющей боли в боку я открываю глаза и забываю о сонливости. Зазубренный камень, торчащий из пола переулка, заставляет меня недовольно поморгать: — Попомни мои слова, когда-нибудь я украду койку.

Адена закатывает глаза, как она делает это каждый вечер, когда я даю одно и то же пустое обещание. — Я поверю в это, когда почувствую, Пэ, — поет она.

Я переворачиваюсь уже около дюжины раз, прежде чем на мою голову натыкается скомканное одеяло. — Если ты не перестанешь извиваться, клянусь, я пришью тебя к земле, — говорит Адена со всей сладостью липкой булочки.

— Я поверю в это, когда почувствую, А.

Глава 2

Кай

Огненный шар проносится мимо моего лица, едва не опалив мне волосы. Я едва успеваю увернуться, как чувствую вторую волну жара, несущуюся ко мне.

Чума, у Китта сегодня прекрасное настроение.

Пританцовывая на носочках, я наблюдаю, как в мою сторону летит еще одна огненная сфера, и ощущаю знакомое чувство адреналина. Я бросаю щит из воды и слышу шипение огня, пока он не превращается в густое облако пара. Китт прищуривается, пытаясь разглядеть меня сквозь дым, и тут его глаза расширяются, когда я неожиданно сталкиваюсь с ним.