Лес жил своей жизнью, перекликались птицы, куковала кукушка, где-то рассыпал стаккато дятел, смолк, в озере плескалась рыба.

Прохор честно уставился на поплавок, и ему вдруг захотелось спать.

Душа истосковалась по тишине, раскрылась и замерла, становясь частью природы, частью тишины, умиротворения и покоя. Отошли в далёкие дали все заботы и тревоги. На душу снизошла благодать, и хотелось благодать эту держать в себе долго-долго…

Саблин, успевший вытащить леща размером с ладонь, заметил состояние друга.

— Поди в машину, приляг, если хочешь.

— Я лучше здесь прилягу, — смущённо пробормотал Прохор, укладываясь на травяном бугорочке.

 — Разморило.

Михась посмотрел на него насмешливо, но обсуждать не стал, хотя во взгляде бородача сквозило: эх вы, городские, ничего-то вы в деревенской жизни не смыслите.

Сон сморил ненадолго.

Плеснула рыба, повеял ветерок, послышались голоса.

Прохор открыл глаза, глянул на разгуливающих босиком по воде у берега рыбаков, хотел снова задремать, но вспомнил о своём положении и лёг навзничь, рассматривая плывущие по небу облака.

Пришла идея нырнуть в «матрёшку» и поискать сведения о ДД, пока никто не отвлекает.

Да и случай представился удобный: рыбаки считали его спящим, и разубеждать их не стоило.

В мирах первоцифр от двух до девяти он уже пытался найти следы пребывания Дмитрия Дмитриевича, но безуспешно. Прохоры Смирновы (равно как и Шатаевы, и Смирницкие) не были знакомы и нигде не пересекались с известным математиком, академиком РАЕН Бурлюком. Из этого следовало, что искать его надо было глубже, в мирах, сформированных числами от двенадцати и ниже. Однако просто идти из мира в мир, из одного Прохора в другого, не хотелось.

Дмитрий Дмитриевич был формонавтом со стажем и вряд ли перемещался по слоям «матрёшки» как по дороге — от одного населённого пункта к другому. Он наверняка имел реперные точки, то есть базы, где можно было отдохнуть от путешествия и не бояться, что скоро нагрянут Охотники.

«Итак, надо искать убежища, схроны. Где они могут располагаться? ДД не просто формонавт, он начинал как математик, пока не занялся нумерологией и формологией. А это означает, что искать его стоит в экзотических числомирах, образованных необычными числами.

Знаем мы такие числа? Да сколько угодно!"

"Постоянные Капрекара, или как их чаще называют — самопорождённые числа — раз. Их не так много, если не брать совсем уж глубокие числа, шести-семизначные и дальше. До сотни их всего с два десятка, трёхзначных — вообще одно, это 495, где Прохор работает сторожем зиндана. М-да…

Четырёхзначное тоже одно — 6174, и он там уже был. Дальше идут шестизначные — 549945 и 631764, но туда спускаться опасно, можно застрять или раствориться, как кусок сахара в воде.